Пятьдесят оттенков свободы

Эрика Лёра Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — из любовью равным образом благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, ваш покорный слуга скучаю в соответствии с тебе отдельный праздник



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице да спецу соответственно технической части;

Би — вслед неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу объединение техчасти), Сьюзи, Пэм равно Норе — ради то, зачем отнюдь не давали завянуть.

За советы равным образом предупредительность хочу произносить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — следовать пособничество умереть и безграмотный встать всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — ради советы в области финансовым вопросам;

Элизабет дескать Вос — вслед за воспособление вот всем, почто касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — после ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равно Джиллиан — следовать ранний субботний кофий равно следовать то, сколько вечно возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю и мою редакторскую группу, Андреа, Шей равно устойчиво любезную равно чуть время через времени закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» вместе с терпением, стойкостью равным образом чувством юмора.

Спасибо Аманде да всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная благодарение во всех отношениях работающим на «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит для полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, в духе симпатия любит. Она невыгодный просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, благодаря тому что что-нибудь хочет есть. Его после этого нет. Хочется пить. Я подставляю стульчак ко раковине на кухне равно пью. Вода проливается в мою голубую кофточку. Мама безвыездно вновь спит. Она даже если отнюдь не шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку равным образом ложусь поблизости сверху надоедный оливково-зеленый ковер. Мама неграмотный просыпается. У меня снедать двум игрушечные машинки. Они бегают объединение полу рядышком мамы. Наверное, симпатия заболела. Я ищу, почто позволительно съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю недалеко мамы. Горошек кончился. В холодильнике поглощать как бы еще. Только пахнет раз как-то странно. Я пробую полизать, да язычище прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю от машинками равным образом сплю поблизости мамы. Она такая тюрьма равным образом малограмотный просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот а дерьмо! Что здесь, сверху хрен, случилось? А, сука шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, никак не крутись лещадь ногами». Он пинает меня, равным образом аз многогрешный падаю равно ударяюсь головой по отношению пол. Больно. Он звонит кому-то равно уходит. Запирает дверь. Я ложусь рядком мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь от мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретка мое одеяльце равно отбою нет меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу ко маме. Слов свыше нет. Я неграмотный могу лишше говорить. Мама безграмотный слышит. Я нуль неграмотный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его изо глубины кошмара, от самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, равным образом возлюбленная склоняется надо ним, навалом после плечи, трясет. Лицо озабоченное, во голубых, королем распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет для выдохе он. Во рту — кислый элемент страха. — Ты здесь.

— Конечно, автор здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — фетиш с черной, калека паники, ась? гудит, разносясь за телу, на крови.

— Ш-ш-ш, автор здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками равным образом ногами. Ее погода шемчет просачивается на него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И возлюбленная — его.

— Пожалуйста, дайте отнюдь не будем ссориться. — Голос его престижно крошку хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают скоро да неловко, чисто барахтаясь во потоке эмоций, смятения да тревоги.

— Да. Найдем. Мы всякий раз находим выход, — шепчет возлюбленная равно целует его, заставляет замолчать равным образом возвращает во настоящее.



Глава 0

Через дырочки на крыше изо мореплавательный травы моя персона смотрю возьми самое голубое изо всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равным образом вдоволь вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся на шезлонге. Мой половина — красивый, сексуальный, минуя рубашки да на обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую разорение западной банковской системы. Судя по мнению всему, захватный триллер: ваш покорнейший слуга века сделано безвыгодный видела, дай тебе возлюбленный сидел гляди круглым счетом неподвижно. Сейчас возлюбленный хлеще похож возьми студента, нежели для преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний на Соединенных Штатах.

Наш сахарный месячишко идет для концу, сие его свежий эпизод. Мы нежимся почти послеполуденным солнцем получи и распишись пляже отеля со шибко подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — во Монако, хотя, вообще-то, остановились безграмотный во нем. Я открываю ставни да смотрю сверху стоящую держи якоре на бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, получи и распишись борту этой шикарной моторной яхты. Построенная на 0928-м, симпатия пленительно держится сверху воде равно промежду всех стоящих на бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан во нее влюблен, равно пишущий эти строки подозреваю, сколько его охота ее купить. Ох олигодон сии мальчишки из их игрушками!

Откинувшись получай спинку, автор этих строк слушаю «Кристиан Грей микс» сверху своем айподе да небыстро подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное на лодочном сарае… Я почитай ощущаю благоухание полевых цветов…

* * *

— Мы можем сочетаться браком завтра? — легко шепчет ми во пельмень Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему получай грудь, уставшая равным образом пресыщенная потом страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать равно как «да»? — Я слышу на его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, что симпатия усмехается.

— Мисс Стил, ваша милость можете бросать связно?

Теперь ранее ваш покорнейший слуга улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, намертво меня обнимает равным образом чмокает во макушку.

— Тогда завтра, во Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, сколько моим родителям сие таково олигодон понравится.

Он легохонько барабанит пальцами соответственно моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую отнюдь не хочу. Только братва да родные. — Я смотрю получай него равным образом малограмотный могу оторваться, чокнутая умоляющим выражением на сияющих серых глазах, равно спрашиваю себя: «А что-что хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А запрещается ли содеять сие здесь? — атас спрашивает он.

— У твоих родителей? А они неграмотный будут возражать?

Он фыркает.

— Мама хорэ бери седьмом небе с счастья.

— Ладно, тогда этак здесь. Мои батя вместе с мамой будут исключительно за.

Кристиан гладит меня до волосам. Вот оно, счастье. Лучше равным образом бытийствовать безграмотный может.

— Итак, ты да я определили, идеже равным образом когда.

— Но тебе нужно покалякать от матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее достаточно сам месяц. Я через силу хочу тебя, чтоб прожидать дольше.

— Кристиан, аз многогрешный но из тобой. И безвыгодный главнейший день. Ну, ладно, месяцочек в такой мере месяц. — Я целую его на грудь, легко чмокаю, равным образом улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет спирт ми во ухо, вырывая с дремоты.

— Только с тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное солнцепек переместилось, равным образом днесь автор лежу подина его прямыми лучами.

Он усмехается равным образом одним быстрым движением передвигает выше- шезлонг во тень.

— Держитесь подальше ото средиземноморского солнца, обращение Грей.

— Вы таковский альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не после что, госпожа Грей. И ваш покорный слуга окончательно безвыгодный альтруист. Если ваша милость сгорите, мы безвыгодный смогу вплоть до вам дотронуться. — Он вскидывает бровь, глазищи его потешно сияют, равным образом мое душа переполняется любовью. — Но, полагаю, вам равным образом самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь следует мной.

— Неужели? — Я делаю старшие глаза, принимая безобидный вид.

— Да-да, то-то и есть сие ваша милость равно делаете. Причем часто. И сие всего только одна изо тех многочисленных мелочей, которые ми круглым счетом на вы нравятся. — Он наклоняется равным образом целует меня, захватывая да покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, в чем дело? твоя милость натрешь ми спину лосьоном для того загара. — Я расстроенно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… через такого предложения отмахнуться невозможно. Сядьте, — приказывает возлюбленный хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, равным образом возлюбленный начинает втирать ми во кожу лосьон интересах загара. Движения неторопливые, щипанцы сильные равно ловкие.

— Ты да то правда прелесть. Мне из тобой повезло, — бормочет он, нетрудно насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так равным образом есть, мистер Грей, повезло. — Я неуловимо поглядываю получи и распишись него из-под ресниц.

— Скромность вы ко лицу, обращение Грей. Перевернитесь. Хочу потрубить из вашей спиной.

Я не без; улыбкой переворачиваюсь, равным образом дьявол убирает заднюю лямку мои до черта дорогого бикини.

— А наравне бы твоя милость себя почувствовал, буде бы ваш покорный слуга загорала топлес, наравне иные женское сословие держи пляже?

— Мне бы сие адски неграмотный понравилось, — никак не задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, получай тебе равным образом таково ультра- немного одежды. — Он наклоняется да шепчет ми в ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, обращение Грей. Всего только что констатация факта.

Я вздыхаю равным образом качаю головой. Ох, Кристиан… выше- рехнутый сверху ревности тиран.

Закончив, симпатия шлепает меня по мнению попе.

— Довольно вместе с тебя, красотка.

Его неизбежный спутник, ни сна, ни отдыха безграмотный заведующий «блэкберри», вполголоса жужжит. Я хмурюсь, некто усмехается.

— Это конфиденциально, обращение Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская великий вид, шлепает меня вновь крат равно возвращается на шезлонг.

Моя внутренняя Ангерона мурлычет. Может быть, в вечернее время автор сих строк пока что устроим нескромное показ к избранных. Она заковыристо усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь во послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье чтобы меня, кока-колу лайт на моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте разблюдник (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь с его голоса. По-французски Кристиан говорит вдоволь бегло. Щурясь с яркого солнца, моя персона открываю тараньки равно вижу Кристиана — некто смотрит держи меня — равным образом молодую женщину во форме да из подносом на руках, которая удаляется, пикантно покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равным образом смотрел бы сверху тебя поголовно день. Устала?

Я сконфуженно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равно поднимается. Шорты незначительно сползли, равным образом подо ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, равно моя персона теряю фибра мыслей равно забываю об во всех отношениях нате свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а автор этих строк неподвижно смотрю получи и распишись него внизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, чуток склонив голову набок, со лукавым выражением сверху лице. Я молчу, равным образом возлюбленный черепашьим ходом качает головой. — По-моему, тебя время встряхнуть.

Кристиан снег в голову на деле рядом, наклоняется да поднимает меня бери руки. Я визжу — скорешенько ото неожиданности, нежели через страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только на море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает вслед нами со вялым любопытством, которое, в качестве кого аз многогрешный в настоящий момент понимаю, репрезентативно к французов. Кристиан входит на воду и, смеясь, ну который ж дальше.

Я обхватываю его после шею и, из всех сил стараясь невыгодный обрызгнуть со смеху, говорю:

— Ты далеко не посмеешь.

Кристиан не без; усмешкой смотрит получи и распишись меня сверху.

— Ана, малышка моя, может ли быть твоя милость что-то около околесица равным образом неграмотный поняла следовать в таком случае короткое время, который ты да я знакомы?

Он наклоняет голову равно целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю грабки ему во волосы, ухватываюсь обеими руками равным образом возвращаю поцелуй. Мой квакало проскальзывает в среде его губ. Он стремительно втягивает покров равно выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, однако равным образом насквозь нее проглядывает настороженность.

— Меня безвыгодный проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, не торопясь погружаясь во чистую прохладную воду — дружно со мной. Его цедилка сызнова находят мои, да аз многогрешный обвиваюсь около мужа, еще безвыгодный замечая освежающей прохлады моря.

— Ты а видать бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И все ми бы безвыгодный хотелось, в надежде благочестивые народонаселение Монте-Карло видели мою жену на пароксизме страсти.

Я приникаю для колючему, щекочущему язычок подбородку, да ми в отлучке никакого положение поперед благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув мои «хвост» вкруг запястья, оттягивает ми голову отдавать да пробегает поцелуями соответственно шее — с ушица равно вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется равно смотрит получи и распишись меня поверх вниз. Глаза теплые, на них — алчность равным образом лукавство.

— Миссис Грей, ваша сестра ненасытны. И ваш брат такая бесстыдная. Что вслед за монстра моя персона создал?

— Монстра себя на пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, на правах всего-навсего сумею. И твоя милость сие знаешь. Но безвыгодный сейчас. Не получай публике. — Он кивает на сторону берега.

Что?

И действительно, малость индивидуальность изо загорающих очнулись через апатии равным образом смотрят возьми нас вместе с некоторым интересом. Кристиан глядишь обхватывает меня ради талию равно подбрасывает. Я взлетаю надо водой, падаю во воду, опускаюсь для тактичный лумп равным образом тогда а выныриваю, кашляя, отплевываясь равно наперерез кому/чему воли смеясь.

— Кристиан! — Я мнимо хмурюсь. Думала, да мы вместе с тобой займемся любовью на море, да уж собиралась учинить первую отметку. Он смотрит сверху меня, прикусив губу, воеже неграмотный толстобрюхий на улыбке. Я брызгаю на него водным путем — некто отвечает.

— У нас уже весь нощь впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах на трех с меня равно легким, грациозным кролем уходит на море, однако засим равным образом дальше.

Мой игривый, выше- эротичный Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой ото солнца, мы смотрю ему вслед. Как а ему нравится меня поддразнивать! А для что-нибудь готова я, в надежде отыграть его?

Возвращаясь ко берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас уж ждут свежие напитки. Я поспешно отпиваю глоточек колы. Кристиан далеко, пятнышко во море.

Х-м-м… Я ложусь возьми живот, несуразно стаскиваю вершина бикини равным образом как-нибудь бросаю получи шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы вновь увидите, экий ваш покорнейший слуга могу бытийствовать бесстыдницей. Зарубите сие себя держи носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равно мои мысли черепашьим ходом поворачивают равным образом текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете чмокнуть невесту, — провозглашает родимый Уолш.

Я не без; улыбкой смотрю бери мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет дьявол и, обняв меня, со спокойной совестью целует во губы.

Я — замужем. Я — обращение Кристиан Грей. Голова соглашаться повсеместно ото радости.

— Ты прекрасна, Ана, — приглушенно говорит он. Глаза его сияют любовью равно чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, не считая меня, отнюдь не позволяй фотографировать вместе с тебя сие платье. Понимаешь? — Его щупальцы спускаются согласно моей щеке, равно мокрое дело начинает вскипать около ними, а степень его улыбки подскакивает враз сверху сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, даже если получи глазах у стольких зрителей?

Я не говоря ни слова киваю. Только бы сам черт нас никак не услышал. К счастью, благодетель Уолш бережно отступил во сторону. Я перевожу зенки сверху собравшихся — целое во праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис да Греи — совершенно аплодируют, хоть Кейт, моя подружка. Кейт овчинка выделки стоит возле из шафером Кристиана, его братом Элиотом, на бледно-розовом мини возлюбленная выглядит изумительно. Кто бы был способным подумать, почто хоть Элиот может что-то около принарядиться? Все рады, совершенно улыбаются — сверх того Грейс, которая ничтожно промокает уголки глаза ослепительно-белым платочком.

— Готовы, обращение Грей? — тихонько спрашивает Кристиан да стеснительно улыбается. От этой улыбки в недрах у меня до этого времени тает. Он выглядит не мудрствуя лукаво блестяще во скромном черном смокинге со серебристой манишкой равно галстуком. Он такой… подобный потрясающий.

— Готова да вечно буду готова, — вместе с глуповатой улыбкой клянусь я.

И вишь уж брак во разгаре…

Каррик равным образом Грейс уехали на город, установив шатер, изумительно расцвеченный бледно-розовым, серебристым да бежевым, со всех сторон откровенный да относящийся во сторону моря. С погодой нам повезло, да предвечернее хорс сияет, повиснув надо водой. Одна делянка шатра отдана перед танцпол, другая — подо шикарный буфет.

Рэй да моя мамусечка танцуют вкупе равным образом чему-то смеются. Глядя нате них, ваш покорнейший слуга чувствую смешанную вместе с легкой горечью радость. Надеюсь, у нас от Кристианом постоянно продлится дольше. Даже безграмотный представляю, в чем дело? со мной будет, если бы спирт уйдет. «Жениться получай скорую руку, так точно в долгую муку». Эта изречение не заманить кого куда и калачом нейдет с головы.

Рядом по сути дела Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит получай меня равным образом хмурится.

— Эй, у тебя а может статься бы самый блаженный на жизни день, — выговаривает ми она.

— Так равным образом есть, — негромкий уверен я.

— Ох, Ана, ну-ка зачем неграмотный так? Смотришь в свою маму да Рэя?

Я безрадостно киваю.

— Они счастливы.

— Каждый по мнению себе.

— Есть какие-то сомнения? — озабоченно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… автор эдак его люблю. — Я замираю, ведь ли никак не находя слов, ради проявить приманка опасения, ведь ли безграмотный желая ими делиться.

— Ана, на каждого а ясно, который дьявол тебя обожает. Знаю, ваши связи начались невыгодный абсолютно обычно, только всё концевой месячишко мы вижу, во вкусе хоть куда вас вместе, по образу счастливы вас оба. — Она сколько угодно меня следовать грабли равным образом из улыбкой добавляет: — Кроме того, теперь уж поздно.

Я смеюсь. Кейт вовек отнюдь не преминет назвать возьми очевидное. Она содержит меня на объятия — те самые, фирменные — с Кэтрин Кавана.

— Все хорошенького понемножку хорошо. А кабы из твоей головы упадет ежели и бы волосок, ему придется откликаться передо мной. — Она отстраняется да улыбается кому-то, кто именно овчинка выделки стоит у меня ради спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует во висок. — Здравствуй, Кейт. — Его соотношение для ней отнюдь не смягчилось, и так равно как рукой сняло сделано полдюжины недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а ведь возлюбленный нисколько оборона меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим равным образом направляется ко Элиоту, выпивающему во компании ее брата Итана равным образом нашего друга Хосе.

— Пора, — на ухо говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая девишник сейчас невыгодный помню не без; каких пор, равно ваш покорнейший слуга решительно безграмотный бросать побыть капельку на центре внимания. — Я поворачиваюсь равным образом смотрю сверху него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит держи меня с высоты равным образом как бы личиной прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я сконфуженно краснею равно приглаживаю тонкое блонды простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно зараз понравилось — кружевное, скромное да на в таком случае а сезон смелое.

Он наклоняется да целует меня.

— Идем. Не хочу более разобщать тебя со всеми этими людьми.

— А наша сестра можем удалиться из собственной свадьбы?

— Детка, сие но наша вечеринка, да ты да я можем делать, что-то хотим. Мы уж разрезали торт, равным образом пока что ми бы желательно упереть тебя в целях личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, весь бытье впереди.

— Рад слышать, госпожа Грей.

— А, гляди вас где! Воркуете по образу голубки.

Только сего никак не хватало. Нас нашла повитуха Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь вместе с бабушкой?

Кристиан чуточку поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, шагом марш порадуй старика — потанцуй не без; Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь титуловать меня бабушкой. И смотри что: вас есть расчет ответственно поработать. Мне нужны правнуки, а век мы никак не протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит возьми нее со ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит некто и, взяв старушку после руку, спешно уводит получай танцпол, да в одна нога тут оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду для дедушке Тревельяну, же натыкаюсь получай Хосе.

— Просить до сей времени сам галоп безвыгодный стану. Я равно эдак сейчас фактически монополизировал тебя. Рад, зачем твоя милость счастлива, но… пишущий эти строки серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — реальный друг.

— Я серьезно, — из неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А ныне извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит сверху меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи закачаешься всем.

— Спасибо.

Старик незыблемо мил. После танца из ним автор стою у застекленной двери. Солнце долго опускается надо Сиэтлом, бросая в заливка ярко-оранжевые да синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне потребно переодеться. — Я хватаю его из-за руку, хочу задернуть посредством портун на комнату равно удаться кверху вместе. Он непонимающе хмурится равно палатально чешется меня для себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми стянуть платье, — объясняю я.

Его глазищи вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан сладострастно ухмыляется. — Но после этого аз многогрешный раздевать тебя неграмотный буду. Мы малограмотный можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает дипломатический мание рукой. Предложение остается незаконченным, хотя доминанта совсем ясен.

Я вспыхиваю ото смущения да отпускаю его руку.

— И малограмотный распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты сказочно выглядишь. И ваш покорнейший слуга хочу сам по себе тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь вместе с собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой большенный чемоданище — у Тейлора.

— Ладно.

Что некто задумал? Куда да мы вместе с тобой поедем? Мне миздрюшка ни ложки безвыгодный сказал. Наверно, миздрюшка равным образом никак не знает. Ни Миа, ни Кейт доколе вновь лажовый информации у него безвыгодный выведали. Я поворачиваюсь ко матери — возлюбленная стоит только невдалеке вместе с Кейт.

— Я никак не буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан далеко не хочет. — Я пожимаю плечами, наравне мнимый сего радикально шабаш да других объяснений безвыгодный требуется.

— Ты безграмотный обещала изумительный по всем статьям ему подчиняться, — лаконически нахмурившись, предупредительно напоминает мама. Кейт фыркает равным образом тогда а закашливается. Я смотрю бери нее, прищурившись. Ни она, ни маменька аж безграмотный догадываются касательно наших вместе с Кристианом спорах относительно этого. Рассказывать об сих спорах ми далеко не хочется. Черт возьми, может ли мои мужик тщеславиться и… изводиться с кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, хотя ему нравится сие платье, а автор этих строк хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт зрелищно закатывает бельма равно тонко отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость эдак офигительно выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку равным образом гладит меня по мнению щеке. — Я приблизительно горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан бросьте вместе с тобой счастлив. — Она охватывает меня во объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, даже если неграмотный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, сколько сильный пол вместе с остальной планеты, — да безвыездно довольно хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равным образом никак не знает, что-то моего Кристиан — изо видоизмененный вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй идет равно улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, хорошуха выросла. — Глаза его сияют ото гордости. В новом смокинге равно бледно-розовой жилетке дьявол равным образом сам по себе выглядит здорово элегантно.

Я моргаю — ко глазам подступили слезы. О нет… временно ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя нате глазах, Рэй. И не без; твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели ничуть далеко не жалею. Ты необычайно хороша во этой роли, Ани. — Рэй убирает ми из-за лабиринт ту но непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший для горлу комок, да симпатия обнимает меня, немногословно да неуклюже.

— И хозяйка изо тебя равным образом чудесная получится, — сплющено шепчет некто да опускает руки. Рядом поуже достаточно Кристиан.

Рэй приветливо не лезет ему руку.

— Ты медянка приглядывай из-за моей девочкой.

— Именно сим равно намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равным образом целует маму.

Гости уж образовали несколько почитай длинного живого коридора, ведущего для парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня лещадь аркой изо вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют да осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс равным образом Каррик. Они равным образом обнимают нас равным образом целуют. Грейс в который раз расчувствовалась. Мы поспешно прощаемся.

Тейлор поуже сидит ради рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, моя персона оборачиваюсь равным образом бросаю на кучку собравшихся молодых женщин личный перегар изо белых равно розовых роз. Миа ловит его равным образом расплывается на победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, во салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает выше- шлейф. Убедившись, зачем автор во безопасности, некто машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается рядом со мной.

Тейлор трогает, равным образом я отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретка мою руку равно целует пальцы.

— Пока как-никак по сию пору хорошо, госпожа Грей?

— Пока всё-таки замечательно, мистер Грей. Куда ты да я едем?

— В Си-Так, 0 Международный небесный причал Сиэтла—Такомы. — отвечает симпатия со загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, равно что такое? но у него получай уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор неграмотный поворачивает для терминалу вылета, а проезжает путем вспомогательный доступ ко взлетной полосе. И что?

И шелковица автор вижу его, непосредственный аэробус Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только никак не говори, аюшки? в который раз используешь состояние компании во личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив с машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, позднее а Кристиан открывает дверцу мне, же отнюдь не отступает на сторону, а наклоняется равно поднимает меня из сиденья.

Ух!

— Ты зачем делаешь?

— Переношу тебя от порог.

— А…

И сие дом?

Он быстро слабит меня до трапу. Тейлор поднимается вслед за тем вместе с моим чемоданом, на высоте ставит его следовать порожком, спускается да соглашаться для «Ауди». Я заглядываю во гостиная да вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро удостоить держи борт, госпожа Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня нате паркет да здоровается со Стивеном после руку. Рядом из пилотом нужно темноволосая женщина, равно как во форме, лет, наверно, тридцати из небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость еще знакома. Сегодня дьявол выше- капитан. А сие — его главнейший помощник, Бигли.

Женщина краснеет равно обескураженно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна превозносительница мой мужа. По-моему, сие оный случай, когда-никогда вразумительность по рукам человеку закачаешься вред.

— Рада не без; вами познакомиться, — от придыханием говорит Бигли. Я милостиво ей улыбаюсь: на конце концов, спирт мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равно кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — уже одна женщина, миловидная брюнетка. Это пока что кто такой такая?

— Все системы во порядке. Погода благоприятная по самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона неграмотный ожидается. Небольшой погодный поле по-над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, прикорнуть по сию пору но удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вам позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой супружник бросает получи и распишись нее ходкий созерцание да хмурится, да для Стивену поворачивается не без; улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретик меня ради руку равным образом ведет ко роскошному кожаному креслу. Всего кресел поблизости дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся анфас товарищ ко другу. Между нами — незначительный глянцованный столик.

— Добро даровать для борт. Мои поздравления. — Таша предлагает нам по мнению бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка корректно улыбается да уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, автор чокаемся. У шампанского потрясающий вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В центральный единовременно автор фуксшванц его изо чайной чашки.

— Я славно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, равным образом ваш покорнейший слуга сделано отнюдь не могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, наравне у предвкушающего мазючки мальчишки.

— Так наша сестра отправляемся на Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — невыгодный отступаю я.

Он улыбается сызнова пошире равно качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он любовно смотрит возьми меня, пытаясь предчувствовать мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, пишущий сии строки отправимся на Нью-Йорк, Аспен или, может быть, возьми Карибы. Лондон! Даже безвыгодный верится. Я всякий раз мечтала посетить на Англии. На душе становится светло, в качестве кого предлогом ото счастья с годами зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — полдень Франции.

Здорово!

— Я знаю, почто твоя милость всякий раз мечтала хрястнуть во Европу, — добродушно говорит он. — И хочу, так чтобы твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они поуже сбылись.

— Я могу выговорить ведь но самое в рассуждении вас, госпожа Грей, — шепчет он.

Ну равным образом ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь равно пристегиваюсь.

Пока биплан выруливает получай взлетную полосу, наша сестра попиваем шипучка равно придурковато улыбаемся побратанец другу. Мне совершенно сызнова тяжко уверовать на происходящее. Дожив вплоть до двадцати двух лет, мы наконец-то отправляюсь во Европу, да неграмотный куда-нибудь, а на Лондон!

Самолет набирает высоту. Натальюшка наливает нам уже шампанского равно начинает кухарить законнопиздячный пир. Да до этого времени каковой — копченный лосось, жареная куропатка из салатом с зеленых бобов да картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует притча эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем объединение моей нижней губе равно вопрошающе смотрит возьми меня — на упор, пристально, со каким-то мрачным, а непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, безграмотный на силах отвлечь глаз. Его цедильня складываются во еле-еле заметную улыбку. Натуля уходит.

— Вот равным образом хорошо, — едва слышно говорит он. — Вообще-то автор этих строк еще спланировал, аюшки? получу для третье тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает за стола, предлагает ми руку равно ведет во хвостовую дробь салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает бери небольшую дверцу да соглашаться дальше, для непохожий двери на самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается равным образом привлекает меня для себе.

— Я подумал, почто наш брат проведем брачную ноченька нате высоте во число пятерка тысяч футов. Раньше у меня такого далеко не было.

Ни граница себе. Еще одно «в узловой раз». Я смотрю для него да чувствую, что колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое озаглавливание людей, занимавшихся сексом на самолете, условно говоря, нате высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то мы об этом слышала.

— Но поначалу придется отчислить тебя с сего сказочного платья. — В его глазах — увлечение да кое-что еще, в некоторой степени темное равно непонятное, нечто притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, деспотический равным образом впредь до невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, да как много общем оно обещает! Я добром подчиняюсь. Он возится со моими волосами, бережно, одну ради другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, равным образом вместе с работой Кристиан справляется держи ошеломление быстро. Мои растительность волнами падают получи и распишись плечи, получи и распишись спину, получи грудь… Я стараюсь останавливаться неподвижно, безграмотный ерзать, так ми что-то около так и подмывает его прикосновений, ласк! День получился долгий, изнуряющий равным образом со волнениями, равно ныне пишущий эти строки хочу его — всего, на все сто равно полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, да автор ощущаю нехолодно его дыхания, хоть бы рот равным образом малограмотный касаются мой уха. Волосы освобождены ото заколок, равно дьявол осторожненько перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равно закрываю с наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан равно сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — осуждающе шепчет некто и, убрав волосья на сторону, ведет пальцем объединение спине, с плеча по плеча, по-над верхней, кружевной кромкой платья. Я еще дрожу. Он ставит первую распечатка надо верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня ваш покорнейший слуга благодатнейший единица возьми во всем свете. — Медленно, вместе с неспешностью истязателя, некто расправляется не без; остальными пуговицами, опускаясь внизу да ниже. — Я круглым счетом тебя люблю. — Его цедильня прокладывают дорожку ото шеи ко плечу, заполняя промежутки в обществе поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое обещание — хлебок вина. Я закрываю ставни да наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мой мужа.

— Моя, — снова-здорово бормочет некто равным образом хочется костюм вниз, где-то в чем дело? оно падает ко моим ногам легким облаком шелка равным образом кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоточек напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равным образом у него перехватывает дух.

На ми сжатый грация изо розового атласа со подвязками, кружевные плавки того а цвета да белые шелковые чулки. Он пробегает до ми жадным взглядом, так сносно никак не говорит равно только лишь смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — еле слышно спрашиваю я, чувствуя, наравне приливает ко лицу кровь.

— Не попросту нравится, детка. Ты без затей необыкновенно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, равно я, взяв ее, переступаю после лежащее держи полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, возлюбленный ведет средним пальцем по-над грудями, следуя сообразно кромке корсета. Дышать целое труднее, а его безыменка повторяет оный но ход на обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается равно жестом показывает, что-то ми приходится повернуться. Сейчас мы готова на него держи все.

— Стоп.

Я стою передом для кровати. Он обнимает меня вслед талию, притягивает для себе, прижимается в фас ко моей шее. Потом кладет ладони ми получи и распишись груди, ласкает их, кружит большими пальцами по части соскам, беспричинно зачем они напрягаются равно проступают перед тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив во покое груди, спирт переходит для живот, позже ниже, в бедра. Пальцы подбираются совершенно ближе ко развилке. Он спускает вместе с моих плеч лямки равно со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, осторожно насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется равно сбрасывает со постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, равно как зачарованная, равно Кристиан опускается нате колени равным образом скатывает единовластно следовать другим мои белые свадебные чулок «Джимми Чу». Пальцы скользят согласно моим ногам… в среде ними…

— Я во вкусе лже- разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, некоторый твоя милость уже…

Кристиан осуждающе хмурится.

— О нет, детка, нет. На текущий в один из дней твоя милость по-всамделишному моя.

— Я твоя со тех пор, во вкусе впервинку сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его красота рожа на ладони. — Я твоя равным образом ввек буду твоей. А теперь… по-моему, сие бери тебе очень беда сколько лишнего. — Я целую его, да возлюбленный одновременно наклоняется, целует меня на губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его шлепало цепко рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, равно наше респирация смешивается. Я стаскиваю от него жилетку, равным образом он, пытаясь помочь, возьми минута выпускает меня равным образом замирает. Его лупилки наравне предлогом стали свыше с желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просяще говорю я. Мне тянет самой мужа.

Он опускается для корточки, да моя особа медлительно распускаю прибор серебристо-серого, мои любимого галстука, стягиваю его равно тянусь для верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив со пуговицей, перехожу для манжетам. У него платиновые запонки со выгравированными переплетенными буквами «А» да «К» — выше- подвенечный подарок. Кристиан забирает запонки равным образом зажимает во кулаке, позже наклоняется, целует меня равным образом опускает их на углубление брюк.

— Мистер Грей, что-то около романтично.

— Сердечки да дары флоры — про вас, госпожа Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу ко губам и, глядючи нате него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет равно закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое прозвище красиво в духе молитва.

Я возвращаюсь ко пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю произвольный чуточный счастье поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он беспричинно пей — не хочу меня, бросает нате мебель равным образом самовольно падает сверху. Его уста ищут мои, обрезки сплетаются у меня ради головой, да ваш покорный слуга замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает возьми колени, оставляя меня для кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью до моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так равным образом так и подмывает накрыть их однако поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами для большому пальцу, покусывает подушечку. Все, сколько у меня вверх талии, содрогается равно тает. Его язычище ползет выше, сообразно подъему, равным образом добирается впредь до щиколотки. Губы сворачивают для внутреннюю сторону икры, оставляя вслед за на вывеску влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, госпожа Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан да внезапно, минуя предупреждения, переворачивает меня сверху утроба равно продолжает ведь а неспешное тур за моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю насквозь болезнь я.

— Я хочу тебя минус одежды, — бормочет симпатия равно принимается вслед крючки мои корсета, а эпизодически оный соскальзывает со спины в постель, проводит языком по-под всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вас угодно, госпожа Грей? — шепчет Кристиан ми получи ухо. Он ранее с лежит возьми мне, да аз многогрешный чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А мы хочу тебя, бескорыстная моя… моя жизнь…

Я опять оказываюсь возьми спине. Он памяти поднимается, одним движением освобождается ото брюк равным образом трусов да предстает передо мной умереть и далеко не встать всей восхитительной да устрашающей готовности. Тесная покой заполнена его красотой равно желанием. Он наклонятся, стягивает трусишки да смотрит бери меня сверху.

— Моя… — тишком шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, да его цедилка кривит улыбка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается для кровати да покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, симпатия раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет симпатия и…

Я закрываю глаза, без остатка отдаваясь в могущество сего проворного, ловкого равным образом изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, в соответствии с кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, только подле этом безвыгодный прекращает восхитительную пытку. Я улетаю совершенно выше…

— Кристиан…

— Нет… до этих пор нет… — Его язык, проделав трасса наверх, ныряет во ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, обращение Грей. У нас уже целый ряд времени впредь до Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, позывает фальшивый титька равным образом смотрит для меня. В его глазах — темнота тропического шторма.

Ого! А мы еще равным образом забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает нужно мной, опускается, удерживаясь возьми локтях, приникает ко ми носом, равно мы глажу его соответственно сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы ублажить вам. — Его рот касаются меня легко, ровно крыла бабочки. — Я люблю тебя.

— Я в свой черед люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — симпатия неторопливо входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает возлюбленный равным образом начинает…

* * *

— Ты что такое? сие делаешь? — кричит Кристиан, да аз многогрешный выныриваю с чудесного сна. Весь замоченный равным образом прекрасный, спирт есть расчет у мой шезлонга да раздраженно смотрит получи и распишись меня.

Что? Что такого автор сделала? О нет… пишущий эти строки лежу бери спине и… Черт, черт, черт. А симпатия пунктуально сумасшедший.



Глава 0

Я опустошенно моргаю. Сна что далеко не бывало, вкусный эротический неясный растаял.

— Лежала фасом вниз, нужно быть, перевернулась кайфовый сне, — заумно бормочу автор этих строк на свое оправдание.

Кристиан будь по-твоему предать огню меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини равно бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но ни одна душа но никак не смотрит.

— Смотрят, твоя милость контия ми поверь. А медянка Тейлор равным образом охрана конечно наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну благодаря тому аз многогрешный без устали насчёт них забываю? Охваченная паникой, пишущий эти строки необдуманно прикрываю перси ладонями. После того неприятного случая из «Чарли Танго» после нами неусыпно следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А до сей времени тебя был в силах снять некоторый мерзавец-папарацци. Хочешь проступить в обложке «Стар»? Теперь сейчас голая?

Черт! Папарацци! Вот а гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, равно как ввек иногда во спешке, стало неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки пирушка осады, почто фоторепортер устроили поблизости издательства потом известий в рассуждении нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми на пакете со этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает некто проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это еще мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает бермуды возьми уже мокрые стыдливые равно надевает футболку. Официантка возвращается — вместе с кредиткой равно чеком.

Я по нужде влезаю на легкое гардероб лазурного цвета да сую цирлы во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан пей — не хочу свою книжку да «блэкберри» да прячет горячность после большими зеркальными очками. Он напряжен да только лишь почто далеко не трясется через злости. Душа уходит на пятки. Все прочие прекрасный пол получи и распишись пляже загорают топлес, равным образом сам черт безвыгодный считает сие преступлением. Более того, сие автор этих строк выгляжу чудеса на купальнике. Настроение портится. Мне казалось, почто Кристиан увидит на самой ситуации забавную сторону, однако его ощущение юмора не мудрствуя лукаво испарилось.

— Пожалуйста, безвыгодный злись, — шепчу я, забирая у него книгу да «блэкберри» да пряча их на рюкзак.

— Теперь поуже поздно, — говорит Кристиан спокойно… чересчур спокойно. — Идем.

Он беретик меня следовать руку да делает значок Тейлору равным образом две французским охранникам, Филиппу равным образом Гастону. Эти пара — близнецы. Пока да мы со тобой загорали, они выдержано наблюдали после нами равно всеми остальными сверху берегу вместе с веранды. Почему автор неослабно по отношению них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, равным образом его застывшее, чисто каменная маска, лик безвыгодный отражает ровным числом никаких эмоций. Он в свой черед в меня злится. Так в новинку замечать его на шортах равно черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня ко отелю да помощью холодильник держи улицу. Молчит, хмурится, раздражен — равным образом сие совершенно с подачи меня. Тейлор вместе с командой следуют после нами.

— Куда ты да я идем? — политично спрашиваю я.

— На яхту, — невыгодный смотря получи и распишись меня, бросает он.

Я малограмотный знаю, который-нибудь час. Наверно, пятеро alias полдюжины пополудни. Кристиан поворачивает ко пристани, идеже пришвартованы моторная лодка равным образом «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока спирт возится вместе с канатом, автор передаю сидор Тейлору равным образом бросаю держи него благоразумный взгляд, хотя до его выражению раскусить что-либо невозможно. Наверное, видел меня получи пляже, думаю автор да краснею.

— Это вам, госпожа Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, да ваш покорный слуга без слова его надеваю. Почему настоящий кофта должна волочить токмо автор этих строк одна? Кристиан равным образом Тейлор обмениваются взглядами. Ну да ну, этак симпатия до текущий поры равно получи Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления сверху моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, малограмотный смотря получи и распишись меня, ворчит спирт и, хитрожопо перебравшись держи «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь после нее равным образом хоть ухитряюсь выпить до дна чашу ногу, малограмотный упав близ этом на воду. Тейлор равно пара загружаются на моторку. Кристиан отталкивается через пристани, равно «джет-скай» шаг за шаг отваливает через берега.

— Держись, — командует Кристиан, равным образом моя персона обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия для «джет-скай» нравится ми лишше всего. Я прижимаюсь ко мужу, утыкаюсь носом ему на спину — а однако было время, от случая к случаю некто далеко не позволял ми касаться для нему во так, — равным образом вдыхаю его запах. Запах Кристиана равным образом моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, наравне симпатия напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю получи пристань, чей вслед за нами наблюдают ряд отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, да движок отвечает низким ревом. Еще газу — равным образом «джет-скай» прыгает заранее да несется до прохладной темной воде для стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь вновь теснее. Мне сие нравится — эдак возбуждает. Кристиан напряжен, равно ваш покорный слуга чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает получи него взгляд, добавляет газу — да автор сих строк вырываемся вперед, скача по части гребням волн, чисто швырнутый умелой рукой камешек. Тейлор негодующе качает головой равно поворачивает прямиком ко яхте, а Кристиан держит труд на открытое море. В нас летят брызги, вихрь бьет во лицо, да выше- «хвост» мечется с стороны во сторону по образу сумасшедший. Как здорово! Может, прыть гонки развеет дурное настроение? Я никак не вижу лица мужа, однако знаю — ему сие за вкусу, не откладывая спирт может фигурировать собой, беззаботным, слегка безрассудным, что равным образом приличествует во его возрасте.

Мы описываем укладистый полукруг, равным образом мы разглядываю земля — замершие на марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов да домов да крутую скалистую стену вслед ними. Картина совсем неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — однако живописная. Кристиан оглядывается чрез плечо, равно бери его губах мелькает кров улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая плач мотора.

Я сообразно киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает нерушимый газ, проносится вкруг «Прекрасной леди» да сызнова устремляется на море. Кажется, мы прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает со меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы получай палубе яхты, да единодержавно с стюардов ранее нужно рядом, стиснув зубы ожидая моего жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него вкусный галльский акцент. Кристиан смотрит держи него, снимает прицел равно сует их вслед ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость круглым счетом говоришь?

— Ты равно самолично знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, ровно взвешивает что-то. И что такое? но дьявол думает?

— Два джина от тоником, пожалуйста. И крошечку орешков равно оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает равным образом амором исчезает.

— Ждешь, который моя особа тебя накажу? — податливо спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, рано или поздно твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, да моя внутренняя Аматэрасу щурится со шезлонга, идеже возлюбленная пытается выследить солнечные лучи болтающимся возьми шее серебристым рефлектором.

Кристиан вновь хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда симпатия знает?

— Ну, глядя сообразно обстоятельствам, — дипломатически бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость произвести ми отчаянно либо нет.

Губы сжимаются на твердую линию, насчёт юморе чище несть да речи. Он наклоняется равно целует меня на лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а никак не саба. Я далеко не хочу творить тебе больно. Тебе бы уж эпоха сие знать. Ты только… отнюдь не раздевайся хлеще получай публике. Не хочу понимать тебя голой закачаешься всех таблоидах. И твоя милость равным образом сего неграмотный хочешь, равно маменька твоя неграмотный хочет, равно Рэй неграмотный хочет.

Рэй? Да его бы эпиплексия хватил. И в рассуждении нежели пишущий эти строки лишь думала?

Стюард ставит харя от напитками равно закуской получи и распишись тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я безотказно устраиваюсь во складном парусиновом кресле. Кристиан садится рядом равным образом подает ми ящик от тоником. — Ваше здоровье, обращение Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый хлебок — самый лучший. Холодный питье изумительно утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан отзывчиво смотрит держи меня, хотя вычислить его стих невозможно. Жаль. Злится ли дьявол до настоящий поры бери меня либо ранее нет? Решаю использовать в своих целях испытанным получи практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал от бакалейной лавки, а доченька вышла вслед одного с европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан против всякого чаяния напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И в качестве кого ты, — неслышно добавляет Кристиан равным образом бросает на грызло оливку. Я моргаю… до глазами муж человек — во смокинге да серебристой жилетке… ну в чем дело? ж свадебная церемония, равно спирт смотрит получи и распишись меня горящими глазами… приближенно искренне.

«Все, ась? мое, теперь равно твое». Его крик красиво как на ладони да ясно, повторяя языкоблудие брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться эдак высоко… через ничего… — Я делаю уместительный жест, включающий на себя да яхту, равным образом бухту, равным образом берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, что-то привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вы звонят.

Кристиан хмурится, хотя до сей времени а беретик вытянутый телефон.

— Грей, — бросает некто и, поднявшись, отходит для носу яхты.

Я смотрю в море, отключившись ото разговора со Рос, его заместителем. Я богата… богата предварительно неприличия да кроме того мизинец об стержень безграмотный ударила, с тем застучать сии деньги… итого только лишь вышла замуж вслед за богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- беседа что касается брачном контракте.

Случилось сие на воскресенье, со временем его дня рождения, от случая к случаю ты да я безвыездно — Элиот, Кейт, Грейс равным образом ваш покорнейший слуга — сидели во кухне из-за легким завтраком равным образом обсуждали добродетели равно необеспеченность бекона равно колбасы. Каррик равно Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы лишь посмотрите, — пищит Миа, ставя в харчи накануне нами кровный нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, что такое? Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс равным образом тогда но поджимает цедилка — вспомнив, надо быть, несколько неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, что-то одиночный изо самых завидных холостяков, небезысвестный Кристиан Грей, наконец-то раскололся, да мы, если бы прислушаемся, можем подслушать дребезжание свадебных колоколов. Но кто такой а счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, дама предложен стоящий свадебный контракт».

Миа хихикает да шелковица а умолкает, поймав раздосадованный зрение Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а ликвидус по образу как падает вплоть до нуля.

О извините! Брачный контракт? Мне каста раздумье да во голову малограмотный приходила. Я судорожно сглатываю, чувствуя, на правах ото лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись да поглоти меня!» — молю ваш покорнейший слуга относительно себя. Кристиан ерзает во кресле, да мы настороженно смотрю для него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит некто мне.

— Кристиан, — подает баритон Каррик.

— Не собираюсь дебатировать сие покамест раз, — кисло бросает Кристиан.

Каррик лихорадочно смотрит сверху меня равным образом ранее открывает рот…

— Никакого контракта! — около кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается для газете. Все смотрят получи и распишись меня, в дальнейшем в который раз получи него, дальше куда-нибудь угодно, всего никак не нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — автор этих строк подпишу все, сколько ваш брат от мистером Греем только лишь хотите.

Черт, ми как-никак безграмотный впервой. Чего автор токмо отнюдь не подписывала. Кристиан поднимает голову да бросает возьми меня ропщущий взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это для того твоей а пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вас выгодно отличается обкашлять сие наедине, — вмешивается Грейс, забористо поглядывая в Каррика равно Миа. Ну да ну, похоже, у них также проблемы.

— Ана, для тебе сие безграмотный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня за имени.

Кристиан смотрит получи и распишись своего отца вместе с холодным прищуром, да ми делается невыгодный соответственно себе. Черт… Он равным образом истинно псих.

Разговор возобновляется, Миа равным образом Кейт поднимаются равным образом начинают выключать со стола.

— Я точно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю для побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер да госпожа Грей безвыгодный считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равно беретик мои растопырки на свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, об нежели аз многогрешный думаю?

— Не обращай внимания в отца, — говорит спирт тихо, с целью слышала всего-навсего автор этих строк одна. — Он малограмотный во духе ради Элены. Целили на меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, аюшки? Кристиан покамест отнюдь не отошел затем «разговора» со Карриком равным образом Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты адски богат, а мы никак не принесу во взяв семь раз ничего, опричь выплат за студенческому кредиту.

— Анастейша, буде уйдешь, можешь охватить все, — говорит он, глядючи для меня уныло. — Однажды твоя милость сделано уходила. Я знаю, удивительно это.

Ни линия себе!

— Тогда было нимало другое, — шепчу я, безумица его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня на волоске неграмотный тошнит с этой мысли.

Он фыркает равным образом качает головой.

— Кристиан, твоя милость а знаешь, мы могу совершить что-нибудь… сглупить… равно ты… — Я опять-таки опускаю голову равно смотрю сверху сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, да нота остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы вяще далеко не обсуждаем это. Никакого брачного контракта отнюдь не будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он смачно смотрит получи меня, затем переводит созерцание в Грейс. — Мама, да мы со тобой можем прочертить свадьбу здесь?

* * *

Больше некто об этом безграмотный заговаривал да близ каждой потенциал старался зафиксировать меня на мысли, зачем его собственность равно мое тоже. Я вместе с ужасом вспоминаю оный безрассудный раунд шоппинга, на тот или другой Кристиан отправил нас со Кэролайн Эктон, его личным шоппером изо «Нейман Маркус», на пороге медовым месяцем. Лишь бикини обошлось на пятьсот мешок долларов. Да, конечно, красивое равным образом однако такое, однако нешто безвыгодный умопомешательство девать бешеные финансы нате четверик треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается на мои мысли. Он возвращается после стол.

— Привыкну для чему?

— К деньгам. — Мой благоверный закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему парфе из соленым миндалем равным образом кешью.

— Ваши орешки, сэр, — из невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь добавить во выше- объяснение одну каплю юмора равно разнести мрачные тучи, собравшиеся по-над головой потом моей оплошности из бикини.

— Мои орешки ныне равным образом ваши. — Кристиан усмехается да беретик миндаль. Шутка удалась, равно его глазищи блестят ото удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равно пойдем во спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, таковой взор совершенно был в силах бы затребовать глобальное потепление. Не сводя от мужа глаз, пишущий эти строки беру микрофон равно выпиваю все, накануне донышка. Кристиан наблюдает после мной не без; открытым ртом равно похотливой ухмылкой, после встает да склоняется потребно мной.

— Я намерен выказать тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет возлюбленный шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание из тревогой отрывается через книги — «Полное съезд сочинений Чарльза Диккенса, томище 0».

— Это малограмотный то, зачем твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он ёбаный сексуальный, эдакий веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, без труда потому, аюшки? могла бы препоручить саму жизнь. Что спирт придумал? Сердце сделано колотится во предвкушении что-то необычного.

Кристиан ведет меня путем палубу, после элегантно обдураченный салон, за узкому коридору, чрез столовую и, наконец, книзу в области ступенькам во главную каюту. Здесь сейчас по сию пору прибрано, шлямка застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, по мнению что другой борта, карцер кресло орехового дерева, кремовые стены, на отделке преобладают двушник цвета — пшеничный равным образом красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает вследствие голову да кидает держи стуло футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается ото шортов равно трусов. Ну равно ну. Мне, наверно, ввек малограмотный надоест стремлять получи и распишись него обнаженного. Абсолютно великолепный да всё мой. Кожа по образу якобы светится — спирт также загорел, кудряшки отросли равным образом свисают нате лоб. Как но ми повезло, что повезло!

Он поднимает руку, беретка меня следовать подбородок, оттягивает немного, чтоб пишущий эти строки перестала измучивать нижнюю губу, да проводит в соответствии с ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, согласен ко внушительному шкафу, идеже хранится весь его одежда, равно достает изо нижнего ящика двум туман наручников равно повязку.

Наручники! Ими ты да я уже невыгодный пользовались. Я нервозно оглядываюсь получи кровать. И для чему возлюбленный собирается их приковывать? Кристиан напряженно смотрит получи меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает изрядно больно. Если надевать больно сильно, они впиваются во кожу. — Он поднимает одну пару. — Но пишущий эти строки хочу отправить в рот их ныне возьми тебе.

Ни пенис себе. У меня пересыхает вот рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь попытаться с целью начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми сроду безграмотный придется переносить их по-настоящему.

Кристиан безвыгодный сводит со меня глаз.

— Где ключи? — Мой речь отдаленно дрожит.

Он протягивает руку, получай ладони — чуточный пронзительный ключик.

— Подходит ко обеим парам. И заключая ко всем.

Интересно, сколь их у него? В музейном сундуке шиш такого невыгодный было.

Кристиан ведет указательным пальцем за моей щеке, впоследствии наклоняется, что хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного только что звука его низкого голоса безвыездно в середке меня устремляется вниз, идеже ранее шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он усилий касается губами мои лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного только лишь «стоп» недостаточно, поелику аюшки? твоя милость можешь чавкнуть его, хозяйка того безвыгодный желая. — Он трется об меня носом — сие единый взаимопонимание посреди нами.

Что возлюбленный имеет на виду? Сердце колотится весь сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно невыгодный будет. Но труд будет, равным образом тебе придется несладко, вследствие этого зачем вырабатываться мы тебе безвыгодный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне уж жарко. Не ешь — не хочу воздуха. Я пыхчу, на правах паровоз. Какое счастье, в чем дело? ваш покорный слуга замужем вслед сим мужчиной, не то целое сие выглядело бы очень неудобно. Взгляд нечаянно прыгает вниз.

— Договорились, — кое-как слышно уверен я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — пломбир для палочке из фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равно задумчиво смотрит сверху меня поверх вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я молча поднимаю, да Кристиан беретка мое наряд из-за подол, стягивает сквозь голову, бросает держи пол. Потом протягивает руку, равно ваш покорнейший слуга отдаю ему наручники. Он кладет обе испарения получай прикроватный столик, возле со повязкой, да срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, равным образом оный падает нате пол.

— Завтра аз многогрешный пришпилю его для тебе, — ворчит Кристиан равным образом свербит из-за ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их во руку равно слегка тянет. Я делаю деяние назад. Прижимаюсь ко его груди. К его члену. Он сызнова так и подмывает после волосы, заставляя меня склонить голову набок, равным образом целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми сверху слух Кристиан, да по мнению коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И аюшки? пишущий сии строки будем от сим делать?

— Научи меня проживать от этим. — Его мягкие, грудь целовки сводят вместе с ума. Он усмехается ми на шею.

— А, обращение Грей. Вы, вроде всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои кудряшки получай три пряди, с прохладцей их переплетает равно перевязывает моей лентой. Потом с величайшими предосторожностями натягивает косичку равным образом склоняется ко моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан нечаянно предостаточно меня вслед талию, садится бери ложе да бросает меня вперекор колен, что-то около что такое? моя персона чувствую почти на лицо его эрекцию. Он шлепает меня в соответствии с попе, сильно. Я вскрикиваю да оказываюсь получай спине, а возлюбленный нужно потребно мной, смотрит сверху, да его серые лупилки что личиной плавятся. Я вот поэтому и есть вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его щупальцы бегут к верховью объединение моему бедру. Ощущение такое, как почти кожей звенят звоночки. Не сводя со меня глаз, симпатия поднимается да беретик обе испарения наручников. Хватает мою левую ногу да защелкивает ланцы получай лодыжке. Ох! Повторяет так а самое вместе с правой ногой. Интересно, для чему дьявол собирается меня приковать?

— Сядь!

Я без рассуждений повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я огорошенно моргаю, затем подтягиваю колени да обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретка меня вслед за подбородок, легко целует во цедильня да натягивает бери ставни повязку. Я ничто далеко не вижу равно слышу только лишь частое чухалка равным образом дребезжание плещущейся касательно граница яхты воды.

Уф. Я сейчас в взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретка мою левую руку, защелкивает браслетик получай запястье да повторяет ту а процедуру из правой рукой. Теперь обе мои пакши пристегнуты ко ногам, изнаночная — ко левой, изнаночная — для правой. Вытянуть коньки невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — автор буду пить тебя, доколь безграмотный закричишь.

Что? Мне сразу становится нечем дышать.

Он до черта меня вслед за ступни равным образом толкает, эдак аюшки? ваш покорнейший слуга падаю в спину. Ноги у меня согнуты, равно видоизмененный разновидность невозможен. Я напрягаюсь, да наручники впиваются на кожу. Он прав, ми только ась? не больно. Ощущения непривычные… аз многогрешный связана равным образом беспомощна… для яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равно автор этих строк издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мой бедра, да аз многогрешный хочу извиваться подина ним, хотя неграмотный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу общий ничего.

— Тебе придется взять совершенно наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется равно прокладывает дорожку изо поцелуев за нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая равным образом беззащитная, аз многогрешный вполне во его власти. Он целует меня во живот, малозаметно покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, который короче приближенно нелегко. Поцелуи бессистемно от покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие неграмотный нравится. Я безграмотный могу качать бедрами, невыгодный могу ответствовать возьми его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равно хлеб индустрии снова-здорово врезается во кожу.

Я вскрикиваю равным образом скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня вместе с ума, — шепчет он. — Поэтому равным образом автор сведу тебя от ума. — Опускается сверху, удерживая влияние держи локтях, равным образом принимается ради мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает титьки пальцами… Я все трепещу, ваш покорнейший слуга горю да мечусь. Кристиан безграмотный останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное иго его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне побеждать тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами для сейчас затвердевшему соску. — Ты но знаешь, аз многогрешный могу. — Он не без; насильно втягивает, да аз многогрешный вскрикиваю — сласть пронзает, будто копьем, с титьки накануне паха. И моя особа нуль безграмотный могу сделать.

— Да, — лепечу моя персона жалобно.

— Детка, сие было бы больно легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами в соответствии с подбородку, рот перелетают ко рту, автор этих строк хватаю микроклимат равно замираю. Его шлепалка вторгается на моего рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, да да мои отнюдь не сдается — бросается ему навстречу, вступает на схватку. У меня кайфовый рту сласть джина, Кристиана Грея равно моря. Он ешь — не хочу меня следовать подбородок, удерживает, отнюдь не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, чтоб твоя милость неграмотный дергалась, — шепчет он.

— Я хочу любоваться тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость сильнее почувствуешь. — Он входит во меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, да невыгодный могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит возлюбленный хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он снова-здорово входит во меня равным образом в который раз выходит, продолжая азиатчина равно финтить мои титьки пальцами. Наслаждение уж достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так равно скажи, — шепчет он, дразня меня вновь да снова.

— Да, моя особа хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий всхлип по-над ухом.

— Раз хочешь, в таком случае равным образом получишь.

Он приподнимается равно вторгается во меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а возлюбленный атакует снова-здорово равным образом снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая мука наслаждения заливает меня всю, а мы далеко не могу двигаться. Он замирает, попозже начинает руководить бедрами объединение кругу, да сие передвижение передается мне, расходится в до этого времени стороны равно вглубь.

— Почему твоя милость безграмотный повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он безграмотный обращает внимания получи и распишись мои мольбы, ввинчивается до этого времени глубже, затем как черепаха из сего явствует равно заново вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равно пишущий эти строки расплывчато понимаю, ась? возлюбленный еще скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие поуже слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он по новой входит во меня, в всю глубину, равно в ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами с глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося на кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому аюшки? могу! Потому аюшки? люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он зычно стонет, равно биение пульса его атак ускоряется, а удары проникают однако глубже. Я пытаюсь впитать все, так подъём сверх меры велика, больно сильна, равно возлюбленная затопляет меня. Мой вторая вселенная взрывается… цилиндр взрывается… автор этих строк хочу опоясать ноги, хочу осматривать надвигающийся удовлетворение — да невыгодный могу. Я беспомощна, аз многогрешный — его, лишь только его, автор этих строк обречена положить оружие да глядеть на кого его желаниям… Слезы наворачиваются получай глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я отнюдь не могу остановить его. Я безвыгодный хочу его останавливать… моя особа хочу… ваш покорный слуга хочу… в отношении нет… относительно нет… это…

— Вот так, — рычит чрез стиснутые хлебогрызка Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я равно как якобы взрываюсь, равно безвыгодный сам раз, так несколько; меня сотрясает караван взрывов, равным образом аз многогрешный кричу нет слов вполне голос, а меня разносит сверху кусочки оргазм, меня опаляет цвета кармина абсолютный вал. Я выжжена, разбита да растерзана, деньги текут в соответствии с лицу, меня сотрясает вибрация затихающей пульсации.

Все сызнова оставаясь кайфовый мне, Кристиан поднимается возьми колени, подтягивает меня ко себя равным образом изливается на мое уже дрожащее лоно. Здесь постоянно смешалось, после этого пекло встретился из раем, на этом месте гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку равным образом целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, госпожа Грей, — выдыхает он. — Хотя вам да сводите меня вместе с ума — только вместе с вами моя особа чувствую себя живым.

У меня несть сил ответить, распахнуть шары иначе говоря рот. Кристиан бережно поднимает меня равным образом кладет для кровать.

Я лепечу вещь неразборчиво-протестное. Он встает из кровати равно отстегивает наручники. Освободив меня, расчетливо растирает мои лодыжки равным образом запястья, в дальнейшем ложится вблизи да содержит во близкие объятия. Я вытягиваю ноги. Как а хорошо! Да, такого оргазма У меня до этих пор как следует безграмотный было. Хммм… Так вона оно какое, трах-наказание с Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне однозначно нужно почаще попирать правила.

Пробуждаюсь ото того, что-нибудь позывает на туалет, хоть невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, получи яхте. Чувствую, вроде возлюбленная покачивается равно поскрипывает, слышу тихий рокот двигателей. Мы бог знает куда идем. Странно. Кристиан рядом, пизда ним — ноутбук. На нем беляшка льняная одежда равно слаксы, держи ногах — ничего. Волосы снова влажные, наверное, впоследствии душа. Я улавливаю благовоние геля да самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит держи меня с высоты теплым взглядом.

— Привет. — Я конфузливо улыбаюсь. — Сколько автор этих строк проспала?

— Час иначе немножечко больше.

— Мы в ходу?

— Я подумал, который ежели ты да я обедали во заключительный в один из дней получи берегу, ходили получи балет равным образом во казино, так бросьте на ять чтобы разнообразия повечерять да возьми борту. Тихий пир а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия вместе с Клодом, наравне бы ни были хороши, для такому безвыгодный готовили.

Я оглядка поднимаюсь — приходится оббегать туалет. Торопливо набрасываю получи и распишись плечища покорный халатик. Почему моя персона робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает вслед за мной, так в отдельных случаях автор этих строк смотрю возьми него, он, хмурясь, отворачивается для ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я в рассеянье мою руки, вспоминаю минувший вечор во казино, равно на какой-то секунда полы халата одновременно расходятся. Шокированная, автор этих строк смотрю держи себя во зеркале. Что снова вслед хрень! Что спирт со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю держи красные отметины у себя получи грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем после одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов во Соединенных Штатах, равным образом симпатия — враг возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но благодаря этому ваш покорнейший слуга сносно неграмотный почувствовала, в некоторых случаях симпатия сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал держи ми приманка доведенные впредь до добродетели сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит поверху очков, регистрирует отчетливые полукружья равным образом негативно цокает, позднее равно как моя внутренняя небожительница дрыхнет возьми шезлонге, как бы тяжеловес позже нокаута. Я смотрю бери свое тень во зеркале. На запястьях остались красные рубцы через наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу бельма возьми лодыжки — также рубцы. Да уж, пишущий эти строки выгляжу по образу пострадавший несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, ась? а на лицо представляю. За ведь время, сколько наш брат знакомы, ваш покорнейший слуга чрезвычайно изменилась — подтянулась, окрепла, растительность обрели сияние равным образом хоть куда подстрижены. Мне сделали маникюр равным образом педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни моя персона выгляжу ухоженной.

И видишь нынче сии жуткие засосы.

Думать по отношению косметических уловках недостает ни малейшего желания. Я зла на правах черт. Как дьявол смел уходить в ми такие ужасные отметины! Как какой подросток. За так короткое время, ась? автор вместе, ни ложки подобного до данный поры далеко не случалось. А об эту пору ми аж впериться получи и распишись себя страшно. Впрочем, пишущий эти строки знаю, с который сие радости симпатия сие сделал. У него но однако подобает взяться подо контролем. Он получай этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает грабли почти маленькой грудью — бери сей единовременно Кристиан зашел сверх меры далеко. Я выхожу изо ванной и, безвыгодный глядючи на его сторону, иду во гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные бермуды равно балахон. Потом распускаю косичку, беру из воинство щетку равно расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу на его голосе беспокойство. — Ты во порядке?

Делаю вид, почто далеко не слышу. Нет, далеко не на порядке. Теперь, задним числом того, в чем дело? спирт сделал, купальник до самого конца медового месяца ми сделано малограмотный надеть, а касательно жутко дорогом бикини допускается попросту забыть. При мысли об этом камни вопиют вспыхивает из новой силой. Да как бы симпатия смеет? Ладно, дьявол до данный поры узнает, во каком мы порядке. Злость кипит, клокочет да плюется. Я как и могу провести себя в качестве кого подросток! Вернувшись на спальню, бросаю на него щетку, поворачиваюсь равно ухожу, успев, однако, обозначить равным образом недоуменное выражение, равно отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, равным образом щетка, ударившись что до предплечье, падает сверху кровать, безграмотный причинив существенного вреда.

Я вылетаю с каюты, взбегаю до трапу сверху палубу равно вовсе шагаю возьми носище яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, фон напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина да бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, сверх малейших усилий скользит по части сонному, цвета кобальта, морю. Держась после рваный поручень, смотрю сверху давнопрошедший берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю сложный бальзамический инспирация да чувствую, равно как на меня входит покой. Еще безграмотный слышу шагов, да уж ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы где-то догадливы, Шерлок!

— И очень злишься?

— Примерно для полустолетие за десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сделано безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу автор чрез зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь не без; недовольной гримасой — дьявол смотрит держи меня настороженно да аж от опаской. Судя до тому, зачем безграмотный нашел хоть попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость полагается сие прекратить. Не старайся согнуть в три дуги меня на одностороннем порядке. Ты довел впредь до меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, в какой мере моя персона помню.

Он не проронив звука пожимает плечами равно обидчиво ворчит:

— Ну, вяще сбрасывать отнюдь не будешь.

И сие очистка того, в чем дело? дьявол сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне далеко не нравится, зачем твоя милость оставляешь отметины. Тем сильнее столько! Все, ввожу запрет!

— А ми отнюдь не нравится, в чем дело? твоя милость раздеваешься получи и распишись публике. И автор этих строк как и ввожу запрет!

— Вот да договорились. Посмотри! — Я спускаю одежда равным образом демонстрирую апогей грудей от темными полукружьями засосов. Кристиан никак не сводит вместе с меня глаз. Он единаче отнюдь не видел меня экой и, отнюдь не зная, что-то готовить да аюшки? ожидать, держится настороженно. Неужели безграмотный понимает, что-нибудь натворил? Неужели малограмотный понимает, сколько некто нелеп равным образом смешон? Мне неймется поругать получи и распишись него, да мы сдерживаюсь — безвыгодный хочу ультра- давить. Кто знает, по образу некто поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равно поднимает цыпки во примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, малограмотный злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими а словами.

— Ведешь себя кое-когда по образу мальчишка, — вычитываю пишущий эти строки упрямо, однако уж беззлобно, равно Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает осторожненько руку, убирает ми после слух прядку.

— Знаю, — либерально соглашается он. — Мне снова многому предстоит научиться.

На мнема приходят фразы доктора Флинна: «Ана, во эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он полностью пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию симпатия направил сверху приобретение успеха во бизнесе равным образом преуспел во этом ранее всех пределов. Но во эмоциональном плане ему бы покамест исполнять во салки».

Я капельку оттаиваю.

— Не исключительно тебе, нам обоим, — вздыхаю пишущий эти строки равно кладу руку ему держи грудь. Кристиан держится стойко, хоть никак не вздрагивает, однако напрягается. Кладет свою руку через моей, стесненно улыбается.

— Я лишь только не долго думая узнал, что-нибудь у вас, госпожа Грей, верная лапа равным образом благоприятный глаз. Раньше ваш покорнейший слуга сего невыгодный замечал, но, со непохожий стороны, автор этих строк неослабно недооценивал вас. Вы непрерывно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику вместе с Рэем. И метаю, да стреляю метко, в такой мере который вам взять сие себя в заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, госпожа Грей. А уже позабочусь что касается том, дабы совершенно потенциальные метательные предметы были прибиты равно у вы никак не было доступа для огнестрельному оружию. — Он дурашливо улыбается.

Я хитровато улыбаюсь на ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя невыгодный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня вслед талию. Притягивает для себе, тычется носом на мои волосы. Я также обнимаю его да чувствую, вроде уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа доброжелатель друга на объятьях. Злость прошла, обиды никак не осталось. Мальчишка сиречь нет, пахнет возлюбленный хорошо. Ну по образу шелковица устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан хоть сколько-нибудь погодя. Я закрываю глазищи да опускаю голову ему возьми грудь.

— Да. Умираю через голода. Такая… э-э… бурная ночь, видишь потребность равно разыгрался. Вот всего только одета аз многогрешный про ужина неподходяще. — Штаны равно балахончик определительно безвыгодный то, во чем, по части мнению мой мужа, пристало выходить на столовой.

— На выше- взгляд, твоя милость выглядишь тотально прилично. К тому но получай этой неделе финн наша, равным образом да мы не без; тобой можем одеваться, во вкусе хотим. Считай, который днесь в Лазурном берегу свободный вторник. А пока что моя персона подумал, сколько наша сестра могли бы отобедать получай палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, ублаготворенный тем, почто заслужил прощение, равным образом да мы от тобой лапка ради руку шагом марш ко носу, идеже нас сделано ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равно неощутительно ретируется.

— Почему твоя милость век заплетаешь ми волосы? — спрашиваю пишущий эти строки с любопытства.

Мы сидим рядом, объединение одну сторону стола, равным образом моя масёл лежит получи его ноге. Кристиан тянется ко десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит держи меня да хмурится.

— Не хочу, чтоб твои растительность следовать несколько зацепились, — говорит спирт вполголоса да продолжаться задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его предисловий сползают ко переносице, зрачки расширяются, на глазах вспыхивает нервный огонек. Ему нечто вспомнилось? Но что? Наверняка черт знает что неприятное, болезненное. Что-то изо детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие малограмотный нужно. Я лишь только с любопытства спросила. — Подкрепляю пустословие теплой улыбкой. Он смотрит для меня настороженно, впоследствии приметно расслабляется. Я в который раз наклоняюсь равно целую его во закуток рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равно мы таю. — И ввек буду любить.

— И аз многогрешный тебя, — вполголоса добавляет он.

— Даже разве автор этих строк буду непослушной? — коварно спрашиваю я.

— Именно потому, в чем дело? твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку изо жженого сахара получи десерте да качаю головой. Пойму ли мы когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, равно Кристиан достает бутылку розового да разливает по части бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, что-то вблизи ни одной живой души нет, спрашиваю:

— А зачем твоя милость имел на виду, эпизодически говорил, который на убранство гулять никак не надо?

— Ты равным образом ваша правда хочешь знать? — Кристиан со спокойной совестью усмехается, бельма его любострастно блестят.

— Так что? — Глядя нате него из-под ресниц, мы подношу ко губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну аюшки? ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, из видом знатока улыбается.

Удастся ли ми перегнать во чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я адски пытаюсь обменить тему, только безвыгодный нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан непосредственно приходит в помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает возлюбленный вместе с перекоситься усмешкой.

Решай сам, а моя персона готова возьми все. Может, хочешь проэкзаменовать получи практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, что-что твоя милость хочешь. — Он отставляет особенный бокал, поднимается равным образом протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, да Кристиан ведет меня во важнейший салон.

На журнальном столике, получи подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой да выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня ко себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, обращение Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает размеренность да увлекает меня вслед за собой. Мы кружим соответственно салону.

У исполнителя теплый, протяжный голос, в качестве кого сладкая карамель. Песню моя особа в точности знаю, же вспомять номинация безграмотный могу. Кристиан нечаянно роняет меня, равно моя особа в испуге взвизгиваю равно шелковица но смеюсь. Он улыбается, у него веселые, малость лукавые глаза. Он паки подхватывает меня равно кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, да нуль безграмотный говорит. Думает насчёт ней, по части госпожа Робинсон, женщине, учившей его дрыгать ногами и… трахаться. Давненько ваш покорнейший слуга ее неграмотный вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они чище отнюдь не поддерживают. Та до данный поры училка, со неохотой признаю я.

Он сызнова роняет меня, только подхватывает да целует во губы.

— Мне достаточно мало твоей любви, — повторяю моя персона вдогон ради сладкоголосым певцом.

— А ми уже больше, — говорит спирт да по новой кружит меня соответственно комнате, а у меня ото его слов кружится голова.

Песня кончается, равным образом Кристиан смотрит получи меня сверху. Глаза его еще далеко не смеются — они темны равно полны желания. Я неграмотный могу дышать.

— Пойдем во постель? — шепчет возлюбленный вместе с эдакий надеждой да мольбой, зачем у меня разрывается сердце.

«Ты так-таки еще получил мое одномыслие получай до этого времени двум из половиной недели назад», — подмывает проговорить мне. Но пишущий эти строки знаю: сие некто таково извиняется равным образом хочет снова в один из дней убедиться, что такое? впоследствии недавней ссоры у нас до этого времени во порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В очки светит солнце, сообразно потолку прыгают, отскакивая с воды, солнечные зайчики. Кристиана никак не видно. Я из улыбкой потягиваюсь. Я готова промолчать секс-наказание так например первый попавшийся день, ежели после ним годится секс-макияж. Решить, зачем изо сего ми нравится больше, никак не так-то просто.

Поднимаюсь равно иду на ванную. Открываю янус — Кристиан есть расчет предварительно зеркалом, голый, разве малограмотный отсчитывать полотенца возьми поясе, да бреется. Он поворачивается равным образом улыбается, нисколько невыгодный растревоженный моим вмешательством. Я еще знаю, ась? Кристиан, при случае остается один, сроду малограмотный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, же возиться во вновь одной тайне у меня несть ни малейшего желания.

— Доброе утро, обращение Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вас доброе утро.

Мне нравится созерцать ради ним во такие моменты, смотреть, по образу возлюбленный поднимает да выдвигает на первых порах подбородок, на правах выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя получай том, что-то машинально подражаю ему: оттягиваю книзу верхнюю губу, провожу пальцем подо носом. Он поворачивается — одна полть лица сызнова покрыта мыльной пеной — равным образом подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, пишущий эти строки могла бы наглядеться не мог тобой часами!

— Одно с моих любимых занятий, — признаюсь я, равным образом он, наклоняясь, аллегро целует меня, оставляя для щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — хмуро шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, намеренно хмурюсь.

— В нижеследующий присест воспользуюсь воском.

Вспоминаю, в качестве кого дьявол обрадовался на Лондоне, от случая к случаю узнал, который пишущий эти строки изо любопытства сбрила грива для лобке. Разумеется, пишущий эти строки сделала сие никак не на полном соответствии вместе с высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, нечистый дух возьми, наделала? — восклицает Кристиан, равным образом получи и распишись лице его появляется формулирование ведь ли ужаса, ведь ли любопытства. Он садится бери кровати во нашем номере во отеле «Браун», рядышком Пиккадилли, содержит прикроватный сияние и, раскрыв рот, таращится бери меня. Должно быть, сейчас подле полуночи. Я краснею, становясь одного цвета от простынями во его игровой комнате, равным образом пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан навалом меня следовать руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается во широкой, через суп предварительно уха, ухмылке.

Сгорая ото стыда, отворачиваюсь, закрываю физиомордия ладонями. И что-что моя персона таково смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, дабы далеко не рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, сколько шелковица такого забавного?

— Перестань полагается мной смеяться.

— Я невыгодный надо тобой смеюсь. Извини. Мне не мудрствуя лукаво весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, от случая к случаю твоя милость уехал бери свою встречу, моя персона принимала душ да вспоминала совершенно твои правила.

Кристиан моргает. Ему еще неграмотный по веселья, во глазах настороженность.

— Я вспоминала их до одному, раздумывала, а в дальнейшем вспомнила оный помещение прелести да решила, что такое? тебе сие надо понравиться. Воспользоваться воском смелости отнюдь не хватило… — Мой речь падает прежде шепота.

Кристиан смотрит получай меня, равным образом зенки у него блестят, так невыгодный через радости — с любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется да слегка целует меня на губы. — С тобой никак не соскучишься. Полагаю, ваш покорный слуга просто-напросто обязан обитать детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот всего сего неграмотный надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их ко бокам равным образом смотрит ми посередь ног. Таким взглядом позволительно подогреть костер, а прежде, нежели автор успеваю вспыхнуть, некто наклоняется да скользит губами сообразно моему голому животу, поверх вниз… равно единаче ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, так на конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, аюшки? у нас здесь? — Он оставляет поцелуйчик там, идеже единаче наутро были лобковые волосы, да трется по отношению голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает получи меня сластолюбивый взгляд.

— По-моему, твоя милость нечто пропустила. — Он неймется губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь хоть бы бы эдак вложить закрытие этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, со постели да устремляется на ванную.

Что покамест у него для уме? Кристиан возвращается чрез ряд секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом равным образом полотенцем. Воду, кисточку, сериал да бритву возлюбленный оставляет для прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит возьми меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное собор сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает со кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу подобает уделывать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые глазищи напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я никак не позволю, с намерением твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну да в чем дело? вы непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость но знаешь, прямо интимности автор равно желаю. К тому а позже того, что такое? наш брат от тобой делали, такая церемонии представляется излишней. И ужак эту доза твоего тела ваш покорный слуга знаю самое лучшее тебя.

Я смотрю держи него вместе с изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, симпатия прав, хотя до этого времени равно.

— Это… сие неправильно! — Получается печально равно чопорно.

— Ты невыгодный права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость аль отнюдь не видишь? — Он многозначительно указывает взглядом для убедительное суждение своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь для спину, закрываю иллюминаторы ладонью — лишь бы никак не смотреть.

— Если тебе довольно приятно, валяй. Ты такого склада чудной. — Я приподнимаю бедра, равно Кристиан просовывает перед меня полотенце. Потом разводит ми уходим да лично устраивается в ряду ними. Постель проседает лещадь его весом. — Вообще-то, моя особа бы предпочел тебя связать.

— Обещаю малограмотный дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, равно у меня захватывает дух. Вода горячая, равным образом аз многогрешный нечаянно поеживаюсь. Щекотно… а да приятно.

— Не шевелись, — осуждающе бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или аз многогрешный все же тебя свяжу, — добавляет дьявол из угрозой, равно сообразно спине у меня разбегается поразительный холодок.

— Ты попервоначалу сие сейчас делал? — политично спрашиваю я, в некоторых случаях спирт берется вслед за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, госпожа Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной к меня нежностью Кристиан ведет бритвой соответственно моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, равно мы вижу, что такое? возлюбленный совсем сосредоточился для выполняемой работе.

Несколько минут — да смотри спирт сейчас беретка утиральник равным образом снимает излишки пены.

— Ну вот… один раз так, — говорит он, да мы убираю руку равным образом смотрю получи и распишись него — Кристиан отстранился равно со удовлетворением рассматривает вывод своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю автор этих строк севшим неожиданно голосом.

— Очень. — Он развязно ухмыляется равным образом с расстановкой вводит палец. — Да, было весело, — из легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь надеть на себя личину недовольство, а следственно плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, аюшки? равным образом последствия были основательно удовлетворительные.

Кристиан снова-здорово берется после бритву. Я бросаю суждение получи и распишись пальцы. Да, да во этом дьявол в свой черед прав. Я равным образом покумекать малограмотный могла, что такое? неимение шерсть возьми лобке может в ёбаный степени чрезвычайно переменить восприятие.

— Эй, ваш покорный слуга а попросту тебя поддразниваю. Так ведут себя постоянно мужья, не прохонжэ парочка: густь да цесарочка на своих жен, аль нет? — Кристиан беретик меня следовать подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком мы настроении, равно во его глазах снег нате голову появляется настороженность.

Вот равно настал пора расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он так сказать безвыгодный понимает. Я подталкиваю его для стоящему на ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, равно пишущий эти строки забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, аюшки? для чему. Я наклоняюсь да целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб следовать зуб, мистер Грей. Услуга после услугу.

Он невыгодный сводит вместе с меня глаз, так поуже отнюдь не только лишь настороженно, а покамест равным образом со недоверием.

— Ты понимаешь, аюшки? делаешь? — шепотом спрашивает он. Я не торопясь качаю головой, из всех сил сохраняя крупный вид.

Кристиан закрывает зенки равным образом склоняет голову набок.

Офигеть, некто ведь позволит ми побрить его! Я кладу коряга получай пока что влажные растительность равно сторожко прижимаю, так чтобы далеко не шевелился. Кристиан сидит не без; закрытыми глазами да черепашьим ходом дышит сквозь рот. Я расчетливо провожу бритвой на-гора по мнению шее, впредь до щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан шаг за шаг выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой отроду невыгодный угадаешь, Ана, только нарочито твоя милость ни аза плохого, конечно, безвыгодный сделаешь.

Я вновь поднимаю бритву равным образом веду к истоку согласно шее. Дорожка на мыльной пене становится шире.

— Я вовек злонамеренно далеко не сделаю тебе околесица плохого.

Он открывает зенки равно обнимает меня. Я осторожный веду бритвой в области щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, с намерением ми было удобнее. Еще крошку — равно моя особа заканчиваю.

— Вот равным образом все. И к довершению чего безграмотный пролито ни перлы крови, — со гордостью говорю я. Он гладит меня до ноге, сдвигает сверх равно сверх сорочку, а далее свербит ко себе. Я хлопаюсь ему нате колени и, так чтобы поддержать равновесие, хватаю его после плечи. Какой некто за всем тем мускулистый.

— Куда бы ми тебя вывезти сегодня?

— То глотать загорать безграмотный будем? — Я малость чувствительно вскидываю бровь.

Он неспокойно облизывает губы.

— Нет, пока безвыгодный будем. Я подумал, что-нибудь ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, потом того, что твоя милость разукрасил меня равным образом увертливо ушел во сторону, ни плошки другого да отнюдь не останется, так?

Кристиан трезво делает вид, зачем безвыгодный заметил ноток язвительности.

— Придется капелька прокатиться, хотя лик того стоит. Судя по мнению тому, зачем автор этих строк читал, вслед за тем кушать получай который посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там убирать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем вещь по мнению вкусу, сметь изрядно картин alias скульптур с целью нашего нового дома.

Я отстраняюсь равно смотрю нате него. Картины другими словами скульптуры… Он хочет расхватать картины сиречь скульптуры. Но равно как ваш покорный слуга буду расхватать предметы искусства?

— Что такое? — растерянно спрашивает Кристиан.

— Я безграмотный разбираюсь во искусстве. Ничего на нем далеко не понимаю.

Он пожимает плечами равно толерантно улыбается.

— Мы будем разметать токмо то, что-нибудь нам понравится. О вложениях выступление малограмотный идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, мы знаю, что-нибудь я всего только получай днях получили чертежи ото архитектора, однако рассмотреть дозволительно равно сейчас, вреда далеко не будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая не без; домом Кристиана во Аспене. Когда автор со ней встречались, симпатия накануне ним всего только в чем дело? неграмотный стелилась.

— Ну, что-нибудь дальше? — с нетерпением восклицает он. Я по новой качаю головой. — Говори, неграмотный молчи.

Как автор могу сказать, в чем дело? ми далеко не нравится Джиа? Моя неблагосклонность для ней иррациональна равным образом объяснению отнюдь не поддается, а толкать взашей себя ревнивой женой безграмотный хочется.

— Ты так-таки безвыгодный злишься в меня вслед вчерашнее? — Он вздыхает равным образом ныряет собой во ложбинку в среде грудей.

— Нет, без труда проголодалась, — бормочу я, зная, зачем сие отвлечет его с нежелательных вопросов.

— Так отчего прежде невыгодный сказала? — Он сталкивает меня от колен да поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно с самых живописных мест с всех, зачем мы видела. Мы форвард десница об руку до узким мощеным улочкам, равно моя хваталка лежит на заднем кармане его шортов. За нами, возьми небольшом удалении, следуют Тейлор равным образом так ли Филипп, ведь ли Гастон — разделять их аз многогрешный эдак да неграмотный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — весь во традиционных беретах, вопреки держи жару, — играют на петанк. Туристов тогда много, да недалеко вместе с Кристианом автор этих строк чувствую себя кардинально комфортно. Посмотреть снедать получай аюшки? — узкие улочки равным образом переулки, ведущие кайфовый дворы со искусными каменными фонтанами, старинные равным образом современные скульптуры, занимательные бутики равным образом лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — производство некоей Флоранс Делль равно представляют застывших на разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не нимало то, аюшки? ваш покорный слуга себя представляла, — говорю ваш покорный слуга неодобрительно, вспоминая коробку вместе с фотографиями, которую нашла во его — так убирать нашем — шкафу. Интересно, ась? возлюбленный вместе с ними сделал. Уничтожил?

— И моя особа тоже. — Кристиан усмехается, беретка меня вслед за руку, равно да мы из тобой пойдем ко следующему художнику. Может быть, раздумываю я, равно ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то барышня демонстрирует домашние натюрморты — выполненные сочными, яркими красками плоды равно овощи.

— А вишь сие ми нравится. — Я указываю получи три картины вместе с перцами. — Сразу вспоминается, в духе твоя милость резал пикули на моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, только в свой черед далеко не удерживается.

— А по-моему, ваш покорный слуга справился от заданием весь компетентно, — бормочет он. — Разве в чем дело? невыгодный архи быстро. И вообще, — дьявол обнимает меня вслед за плечи, — безвыгодный отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мои уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — даю голову на отрез я.

— Хмм. Неплохая идея, обращение Грей.

Смотрю получай ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан в который раз тянется ко моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня да пусть будет так для столику, по поводу которого получи и распишись него таращится одетая во белое женщина. Мне чешется учинить глаза, однако автор этих строк перевожу мнение нате картины. Пять тысяч евро… вишь сие да.

* * *

После ланча расслабляемся вслед за мокко во отеле «Сен-Поль». Вид отсюдова открывается потрясающий. Виноградники равно полина подсолнухов ровно заплатки для равнине; так туточки так тама — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, беспричинно в чем дело? не без; того места, идеже ты да я сидим, следовательно пусть даже поблескивающее вдалеке, возьми горизонте, море.

— Ты спрашивала, благодаря тому автор заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное перемещение моих мыслей. Меня настораживает его примерно повинный тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, возлюбленная позволяла ми когда-когда исполнять от ее волосами. Я сделано отнюдь не знаю, приснилось ми сие сиречь этак оно да было получи и распишись самом деле.

Ого! Он как-никак имеет на виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит получи меня из каменным лицом, да машина екает: в чем дело? говорить, нет-нет да и возлюбленный вспоминает чисто такое?

— Мне нравится, рано или поздно твоя милость играешь вместе с моими волосами, — боязливо говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его из-за руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто отнюдь не меняется. Он смотрит для меня, так нуль безграмотный говорит.

Черт. Уж никак не зашла ли автор этих строк очень далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в воображении умоляю я. Но Кристиан неуступчиво молчит да всего только смотрит для меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, возлюбленный похоже нисколько ужак потерянным.

Бросает суждение возьми мою руку на его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, нет-нет да и затишье становится невыносимой.

Кристиан качает головой, по-деловому вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку равно поднимается от застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я неграмотный знаю, что фигурировать — произносить самую малость сиречь прекратить совершенно на правах есть. Выбираю другой разночтение равно молча следую после ним изо ресторана.

Мы выходим получи прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретка меня из-за руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И отнюдь не злится, хвала богу. Я облегченно выдыхаю да пожимаю плечами.

— Я эдак рада, что такое? твоя милость сызнова разговариваешь со мной.

— Знаешь, далеко не хочу свыше об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, неграмотный покончено. От этой мысли становится грустно, равным образом моя особа спрашиваю себя, закончится ли сие общо когда-нибудь. Он во всякое время хорош таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, чтоб возлюбленный изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, зачем его любят. Бросаю соображение украдкой: экий а дьявол с удовольствием красивый. И рядом этом — мой. Дело отнюдь не лишь на том, ась? у него чудесное, идеал харя равным образом обворожительное тело. Меня влечет равным образом манит то, в чем дело? кроется из-за сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит бери меня с высоты птичьего полета долу со своим особенным, в некоторой мере удивленным, отчасти настороженным да ни капельки сексуальным выражением, а после обнимает после плечи, да наш брат пробираемся после толпу туристов для тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал отечественный обширный «Мерседес». Я опять-таки сую ладошку во последний сборник его шортов, радуясь, который некто неграмотный злится. Но, не за страх говоря, экий четырехлетний мальчоня безграмотный любит свою мать, хоть кабы возлюбленная равно неграмотный самая лучшая в свете? Я горестно вздыхаю да прижимаюсь для нему теснее. Охранники в среднем сзади, а чисто успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика да смотрит вначале для витрину, а позже бери меня. Он беретка мою свободную руку да проводит пальцем объединение кое-как заметной полоске с наручника.

— Уже безграмотный больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретик другую мою руку равным образом поворачивает внутренней косвенно запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часы «омега», которые некто подарил ми ради завтраком во наше на певом месте утро на Лондоне. А какая получай них посвящение — умный кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни бери что, несмотря всей его переменчивости, муж половина может оказываться таким романтиком. Я смотрю нате бледно-розовую полоску получи и распишись запястье. А может бытийствовать да таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретик ради подбородок да из беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку ко губам, запечатлевая возьми запястье деликатный поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает только лишь что такое? прикупленный изысканный платинный браслет, пребывающий с небольших абстрактных цветов от крохотными бриллиантами, да защелкивает у меня сверху запястье. Довольно широкий, проведенный во форме наручника, браслетик скрывает совершенно красные отметины. И имеет смысл возле пятнадцати тысяч евро, думаю я, неграмотный поспевая заботиться следовать разговором сверху французском со продавщицей. Ничего таково дорогого автор этих строк в жизнь не уже неграмотный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, глядючи на его сияющие серые глаза. Худая наравне палка, продатчица имеет смысл на сторонке равно наблюдает ради нами завистливо да из откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость а знаешь почему, — неконкретно говорит Кристиан.

— Мне сие отнюдь не надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает равно на какой-то миг попадает подо струящиеся посредством витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, до стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — бери полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину да хочет загладить? Вину после что? За сии отметины через наручников? За свою биологическую мать? За то, что такое? малограмотный доверился мне? Ох олигодон сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие равно как малограмотный надо. Ты равным образом приближенно счета что такое? ми подарил. Волшебный сладенький месяцок — Лондон, Париж, Лазурный берег… равно самого себя, — вполголоса добавляю я, да у него влажнеют глаза. — Мне круглым счетом повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь сверху цыпочках, обнимаю его шею равно целую — безграмотный вслед браслет, а вслед то, аюшки? возлюбленный — мой.

* * *

В машине спирт в который раз уходит на себя, смотрит на время в ярко-желтые подсолнухи, как сонная муха покачивающие головами на ласковом послеполуденном солнце. За рулем кто-нибудь изо близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит рядом из ним. Кристиан по части чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, легко пожимаю. Он поворачивается, смотрит получай меня, позже убирает мою руку равно поглаживает меня в области колену. На ми короткая бело-голубая юбочка да узкая, обтягивающая блузка минус рукавов. На минута Кристиан останавливается во нерешительности, равным образом автор этих строк неграмотный знаю, много двинется его десница в будущем — вверх, согласно моему бедру, не ведь — не то вниз, сообразно голени. Я замираю во предвкушении его нежных прикосновений. Что некто сделает? Кристиан выбирает блюдо равным образом неожиданно пей — не хочу меня из-за лодыжку равно подтягивает мою ногу себя в колено. Я поворачиваюсь ко нему.

— Мне нужна равно вторая.

Ой! Зачем? Я лихорадочно оглядываюсь возьми Тейлора равным образом Гастона — их, похоже, интересует всего-навсего дорога, — кладу ему держи колени вторую ногу. Кристиан дотягивается по какой-то кнопки для дверце, нажимает, равно изо панели под нами выдвигается подцвеченный экран. Еще до некоторой степени секунд, равным образом автор остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, вследствие чего тогда подобный не стесняющий движения салон.

— Хочу впериться получи твои лодыжки, — слабо объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины через наручников? Я-то думала, ась? от сим наш брат разобрались. Если какие-то последки равным образом остались, так их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого моя особа наутро может статься бы неграмотный заметила. Он с расстановкой проводит большим пальцем по части подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он порядочно улыбается, сноровисто развязывает ремешок равным образом тогда а мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже безвыгодный больно, — шепчу я. Кристиан смотрит нате меня, равно харя у него печальное, а пасть складывается на жесткую линию. Он кивает, можно подумать показывая, в чем дело? верит ми бери слово. Я впопыхах трясу ногой, равным образом обувь падает сверху пол. Но поздно: Кристиан вновь ушел во себя, во какие-то приманка невеселые мысли, равно смотрит на окно, хоть равно продолжает краем уха оглаживать мою ногу.

— Эй, твоя милость что ожидал? — приглушенно спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, почто буду познавать себя гляди так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, ведь снег получи и распишись голову открытый, откровенный. Сколько на нем всего. Пятьдесят! И равно как ми фигурировать от ним?

— Что но твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне малограмотный по мнению себе.

Что ж такое! Я расстегиваю чересседельник безопасности, придвигаюсь для нему поближе, да обрезки никак не убираю. Так охота забраться ему получи колени, обнять. Я бы этак да сделала, даже если бы впереди был всего только Тейлор. Но после этого уже равно Гастон, равным образом с одного только лишь его присутствия, пускай нас да разделяет стекло, у меня озноб бегут сообразно спине. Будь суданка потемнее… Я сжимаю шуршики Кристиана.

— Мне всего синяки безграмотный понравились. Все остальное… все, что такое? твоя милость делал, — аз многогрешный понижаю визг накануне шепота, — от наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь сказать снова однако на что бы ни время, когда-никогда токмо захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя Ангерона откладывает книжку Джеки Коллинз равным образом поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него на паху. Реакции ожидать безграмотный случается — рот приоткрываются, Кристиан метко втягивает воздух.

— Вам бы вернее пристегнуться, обращение Грей, — тихо, из хрипотцой говорит он, равно мы снова-здорово шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он полно меня после лодыжку. Хочет, дабы автор этих строк остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равно исключительно хмурится.

Что дальше?

Он достает изо кармана «блэкберри», со которым, похоже, ввек малограмотный расстается, принимает входящий, смотрит сверху хронометр равным образом хмурится вновь больше.

— Барни.

Черт. Нам сызнова мешает работа. Я пытаюсь выключить ногу, так Кристиан безвыгодный пускает равно исключительно вновь хлестче сжимает лодыжку.

— В серверной? — осторожно говорит он. — Активирована концепция пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, да держи таковой крат Кристиан отнюдь не пытается меня удержать. Сажусь получай место, пристегиваю ремень, неспокойно тереблю держатель следовать пятнадцать тысяч евро. Кристиан опять-таки нажимает кнопку держи дверце, да расплывчатый киноискусство опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь ко разговору прислушивается равно Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан сызнова смотрит в часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я испуганно смотрю получи него. Тейлор поворачивается, хотя сносно безвыгодный говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен пространный отзыв из оценкой причиненного ущерба. И полная исходны данные по мнению всем, кто именно имел впуск из-за последние высшая оценка дней, включительно уборщиков… Найди Андреа, пес со ним позвонит мне… Да, говорят, аргон где-то а эффективен, во только лишь обходится дорого.

Отчет из оценкой ущерба? Аргон? Что вслед чертовщина? Смутно как помню вещь с школьного курса химии. Кажется, какой-то ненатуральный элемент.

— Понимаю, что-то рано… Сообщи сообразно мейлу при помощи неудовлетворительно часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, что-нибудь позвонил. — Кристиан дает отбитие равным образом тогда но набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он заново бросает созерцание держи часы. — Тогда чрез час… Да… Двадцать-четыре-семь для удаленном спецхран данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку во карман.

— Филипп, посредством пора автор долженствует бытийствовать для борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а далеко не Гастон. Машина энергично прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — бесшумно спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, бодряще похлопывает меня сообразно руке. — Не беспокойся. Мои народище занимаются этим. — Таков мои сожитель — старательный директор, человек, какой-никакой держит совершенно лещадь контролем равно ни на грош отнюдь не выбит с колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, балакать об этом малограмотный хочет. Но почему?

— А вследствие чего вред незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… невыгодный беспокойся.

— Я да никак не беспокоюсь.

— Мы в эту пору вновь отнюдь не уверены, имел ли простор поджог, — говорит он, чисто отвечая возьми моего безмолвный вопрос. Я малодушно вскидываю руку для горлу. «Чарли Танго», об эту пору это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел на комплект равно невыгодный следственно единый час. Я пыталась читать, вскидывать глаза на кого телевизор, загорать — загорать одетой! — хотя невыгодный могу расслабиться, невыгодный могу спихнуть ото тревоги. Переодеваюсь во шортики равным образом майку, снимаю дорогущую побрякушку равно отправляюсь получи поиски Тейлора.

Нахожу его во салоне на пороге кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается ото романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежать в соответствии с магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И ваш покорный слуга хотела бы возьми хоть «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор ошарашенно хмурится, неграмотный зная, почто сказать.

— Не желательно бы трепать через сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… моя особа отнюдь не думаю, аюшки? мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы сберечь после на вывеску работу.

Ой, ей-ей за бога! Мне что-то около равным образом не терпится устроить глаза, однако награду сего ваш покорный слуга поступаю наоборот: горестно вздыхаю, выражая непрекословие судьбе равным образом повстание тем, что-то меня еще лишили внутренние резервы отдавать приказ собой. С видоизмененный стороны, автор этих строк сполна малограмотный хочу, дабы Кристиан злился для Тейлора или, когда стрела-змея возьми ведь пошло, получай меня. Решительно подхожу для двери, стучу да вхожу. Кристиан сидит после письменным столом красного дерева. Оторвавшись с «блэкберри», спирт вопрошающе смотрит получай меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан на телефон. Лицо у него серьезное, вид терпеливо-выжидательное. Черт. Почему мы неустанно чувствую себя школьницей на кабинете директора? Еще вчерашний день нынешний единица надевал бери меня наручники. Я неграмотный должна его бояться, симпатия моего муж, демон возьми. Расправляю плечи, растягиваю на улыбке губы.

— Я собираюсь из-за покупками. Возьму из собою охранника.

— Конечно. Возьми братьев равно Тейлора. — Судя за тому, почто никаких дальнейших вопросов малограмотный следует, приключилось нечто солидно серьезное. Я стою, смотрю нате него, только могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, с целью аз многогрешный ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми тута позаботятся.

— Хорошо. — Хочу осыпать поцелуями его — возлюбленный как-никак выше- муж. Решительно подхожу ко столу, целую во губы, нежели изрядно его удивляю.

— Андреа, моя персона перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», включает меня на объятья да целует — страстно, от желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно скорее со по всем статьям разобраться равным образом вернуться для тебе. — Он проводит пальцем объединение моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, никак не извиняйтесь, обращение Грей. Мне нравится, когда-никогда вас меня отвлекаете. Идите, потратьте маленько денег. — Он убирает руки.

— Так равно сделаю. — Я наигранно улыбаюсь равно иду для двери. Мое подсознание качает головой да поджимает губы. «А тем малограмотный менее твоя милость отнюдь не сказала ему, аюшки? хочешь брать „джет-скай“», — укорительно напоминает оно. Я неграмотный слушаю… Гарпия.

Тейлор упорно ждет во салоне.

— С командованием всегда согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А во Тейлору укрывать нечего, равно возлюбленный улыбается открыто, невыгодный скрывая восхищения.

— После вас, обращение Грей.

Потом Тейлор до мелочей объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, повелительный на себе, благоприятный учитель. Моторка уж покачивается сверху тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит стойком заранее из-под надвинутого для глазищи козырька, у руля застыл одиночный изо матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — да только лишь как только потому, почто ми загорелось пробежаться в области магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, как за каменной стеной улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти бери «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте возьми запястье, обращение Грей. Если ваш брат неумышленно упадете из-за борт, пружина механично выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете через яхты грубо получай цифра фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем ради вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» с моторки, да аквабайк приглаженно уходит на сторону. Он кивает, равно мы нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, обращение Грей, всего только полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, да движок туточки а глохнет. Черт! А однако у Кристиана из что-что можно заключить круглым счетом легко. Повторяю попытку — конец оный же. Да сколько ж такое!

— Не круглым счетом резко, госпожа Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу аз многогрешный да покладисто давлю бери рычаг. Гидроцикл ещё прыгает, хотя бери данный единовременно движок невыгодный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, наша сестра мчимся!

Хочется кричать, попискивать да вопить, а моя особа сдерживаюсь. Ухожу ото яхты на бездна бухты. За задом у меня — прямой рокот моторки. Я добавляю газу, равно водный мотоцикл рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, малость разлетаются по части сторонам — автор этих строк чувствую себя свободной. Но что качает! Неудивительно, сколько Кристиан невыгодный пускает меня ко рулю.

Вместо того ради своротить для берегу, моя персона делаю объёмистый круг. Вот сие здорово! Стараясь невыгодный находить следующих из-за мной Тейлора равно остальных, иду для дальнейший жернов равным образом во таковой час замечаю получи палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он словно бы смотрит получи меня, да мамой клянусь отметить трудно. Я безбоязненно поднимаю руку равно приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, так держи мое обращение постоянно а отвечает, пусть бы мание как видим маленько скованный. Выражение его лица ввести трудно, только хоть сколько-нибудь подсказывает, сколько глядеть никак не стоит, равным образом автор поворачиваю для берегу. Средиземное видимо-невидимо сверкает да искрится почти послеполуденным солнцем. Я сбрасываю голубое топливо равным образом жду, с намерением Тейлор пришел для причалу первым. Лицо у него хмурое, равно ми делается безвыгодный до себе, а во Гастон во вкусе предлогом посмеивается втихомолку. Уж никак не приключилось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, быстрее всего, положение ведь вот мне. Гастон выскакивает бери причал, и, доколе возлюбленный возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, минуя рывков, подвожу аквабайк ко моторке. Тейлор каплю смягчается.

— Просто выключите зажигание, госпожа Грей, — говорит возлюбленный и, ухватившись из-за руль, подтягивает «джет-скай» для причалу равным образом подает ми руку. Я перебираюсь во моторку равным образом самоё удивляюсь собственной ловкости — хоть далеко не упала.

— Миссис Грей. — Тейлор лихорадочно моргает, равным образом ланиты его снова-здорово розовеют. — Мистеру Грею неграмотный весть нравится, аюшки? ваша милость катаетесь возьми гидроцикле.

Охранник всего лишь ась? невыгодный ежится через смущения, равно пишущий эти строки понимаю, что-то у него еще состоялся отталкивающий словца два от Кристианом. Что а ми от тобой делать, муж бедный, ненормально сомнительный муж!

Я умиротворенно улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея после этого нет, равно даже если ему безвыгодный ужас черт знает что нравится, в таком случае симпатия самовольно скажет ми об этом, когда-когда автор вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, госпожа Грей, — говорит симпатия ничтоже сумняшеся равным образом подает ми сумочку.

Сходя возьми пристань, ваш покорнейший слуга ловлю его вымученную улыбку, да ми в свой черед руки чешутся улыбнуться. Мне нравится Тейлор, однако подслушивать его упреки ваш покорный слуга невыгодный намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан нетрудно бешеный, а тем безграмотный менее у него в ту же минуту да кроме меня забот хватает. И что касается нежели автор этих строк токмо думала?

В сумочке начинает дрожать «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя беззаветная — Король» — сей рингтон у меня всего с целью Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь в моторке, беспричинно что-то далеко не злись.

— Э… — Он в открытую удивлен.

— Но было здорово, — добавляю мы шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, госпожа Грей, безграмотный стану вас мешать. Развлекайтесь равно как хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь изо города?

— Только одно: ради твоя милость вернулась целая равным образом невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, обращение Грей.

— Наша план — угодить, — клянусь моя персона со смехом.

— Мне звонят, — из улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис из «джет-скаем» предотвращен. Машина еще ждет, да Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, равно он, вздыхая, качает головой.

Устроившись получи заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, зачем отнюдь не куда ворчал.

Ваша любящая сопружница ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь держаться спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не вслед за что.

Возвращайся целая равным образом невредимая.

Это невыгодный просьба,

х Кристиан Грей, верховный начальник холдинга «Грей энтерпрайзес» да твой старательный половина

Я механически улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И не без; какой-никакой сие стати ми эдак захотелось пробежаться в соответствии с магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, на глубине души моя персона знаю отчего — равно оттого совершенно шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» равно прочих фирменных бутиков равным образом во конце концов нахожу капли через терзающей меня хвори во маленьком тесном магазинчике ради туристов. Это сивый ножной браслетик из крохотными сердечками равным образом колокольчиками. Звенит жуть мило, а игра стоит свеч итого отлично евро. Покупаю да после этого но его равным образом надеваю. Вот сие — мое, то, зачем ми нравится. И зараз становится полегче равным образом покойнее. Я никак не хочу тратить стройность со праздник девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, ась? получай меня давит отнюдь не всего-навсего лично Кристиан, а равным образом его богатство. Привыкну ли когда-нибудь для нему?

Тейлор равно Гастон, вроде равно положено, следуют ради мной по мнению запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то пора автор даже если забываю об их присутствии. Хочу дать на лапу что-нибудь Кристиану. Что-то, почто отвлекло бы его через случившегося во Сиэтле. Но в чем дело? дать взятку человеку, у которого глотать всё? Я останавливаюсь посередине мелкий площади, окруженной магазинчиками, равным образом осматриваюсь. Замечаю стек электроники да моментально вспоминаю контрвизит галереи равно свой тур во Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают языкоблудие Кристиана: «Мы целое можем расценить женские формы. Мы любуемся ими во мраморе да масле, атласе равным образом нате пленке».

Идея приходит самоё собой. Смелая идея. Вся трудность на том, чтоб никак не споткнуться не без; выбором, равно на этом ми может помочь только лишь единственный человек. Достаю изо сумки «блэкберри» равным образом звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты ежели и бы представляешь, тот или другой час? — раздраженно спрашивает он. Фу ты, автор абсолютно забыла ради разницу вот времени.

— Извини.

— Ты где? Все на порядке? — Тон меняется для озабоченный.

— Я во Каннах, держи юге Франции, да у меня совершенно на порядке.

— На юге Франции, вона как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы на этом месте получай лодке.

— На лодке?

— То убирать для яхте. Это большая лодка, — поясняю автор со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, малограмотный стоило ему звонить. Только сего ми да безвыгодный хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже несравненно дружелюбнее.

Я излагаю принадлежащий план.

* * *

Через неудовлетворительно часа Тейлор помогает ми возвыситься изо моторки держи палубу яхты. Гастон вместе с матросами ставит получи и распишись площадь гидроцикл. Кристиана нигде малограмотный видно, равным образом аз многогрешный суматошливо прохожу во нашу каюту — окутать подарок. На душе по-ребячьи быстро да радостно.

— Долго но вы никак не было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан стоит только на дверях каюты равным образом стараясь невыгодный уронить ни слова в меня смотрит. Вот те на. А ежели хроника не без; «джет-скаем» снова невыгодный закончилась? Или состояние вместе с пожаром во офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя на Сиэтле безвыездно по-под контролем? — оглядка спрашиваю я.

— Более или — или менее, — крошечку возмущенно отвечает симпатия равно хоть сколько-нибудь чувствительно хмурится.

— А автор нечто купила. — Я авось-либо как например одну крошку взвить ему настроение, чисто всего только бы его взрыв безвыгодный было направлено возьми меня. Он погода шемчет улыбается — значит, постоянно на порядке.

— И зачем а твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу держи сексодром равно демонстрирую браслет.

Кристиан к лицу ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня в лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, равно проводит согласно ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И вона это. — Я протягиваю коробку, надеясь во глубине души, что-то гостинец однако а отвлечет его через проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я со страхом киваю. Он беретик коробку равно с величайшими предосторожностями встряхивает. По-мальчишески мешковато ухмыляется, садится около со мной получи и распишись кровать, наклоняется равным образом целует. — Спасибо.

— Ты но до этих пор безграмотный открыл.

— Неважно. Что бы немного погодя ни было, оно ми поуже нравится. — Он смотрит получи и распишись меня сияющими глазами. — Я наездами получаю подарки.

— Тебе бедственно отчего-то купить. У тебя однако есть.

— У меня кушать ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И единаче равно как есть.

Кристиан ахнуть никак не успеешь расправляется от бумагой.

— «Никон»? — Он озабоченно смотрит получи и распишись меня.

— Знаю, у тебя лакомиться компактная цифровая камера, хотя буква бросьте для… э… чтобы портретов равно всякого такого. К ней двушник объектива.

До него ни за что невыгодный доходит.

— Сегодня, на галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, который твоя милость сказал во Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь безграмотный вдумываться что до картинках во шкафу.

Он замирает, начиная понимать, что до нежели ну что-то ж речь, да аз многогрешный торопливо, боясь, зачем то-то и оно сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, что-то твоя милость был способным бы… что-то тебе, может быть, захочется… ну, запечатлеть меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв об коробке получи и распишись коленях, Кристиан в безвыездно иллюминаторы смотрит сверху меня. Я до чрезвычайности киваю, пытаясь предчувствовать его реакцию. Он напоследках переводит соображение получи и распишись коробку, услужливо проводит пальцами по мнению глянцевым картинкам.

О нежели симпатия думает? Реакция положительно невыгодный та, которой автор ждала, да мое подсознание ранее посматривает получи и распишись меня сердито, вроде получай тупую домашнюю скотинку. Кристиан всякий раз ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит получи меня, равным образом во его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, ась? ми сего захочется?

Нет, нет, не тут-то было! Ты но сам по себе сказал…

— А тебе отнюдь не захочется? — спрашиваю я, отказываясь подслушивать подсознание, которое малограмотный верит, сколько неизвестный может припала охота пользоваться мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, такого склада смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были как правило чем-то что-то страховки. Я знаю, в чем дело? целый век рассматривал женщин лишь во вкусе объект. — Он останавливается, совестно пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, в свой черед будешь примечать токмо объект?

— Ох… — Кристиан наравне примерно сдувается. Кровь отливает ото лица. Он жмурится. — Все беспричинно сложно, — шепчет дьявол равным образом открывает глаза. В них тревога, напряженность равным образом кое-что еще.

Черт. В нежели туточки проблема? Что что-то около возьми него подействовало? Я? Я со своими расспросами касательно его биологической матери? Пожар во офисе?

— Почему твоя милость приблизительно говоришь? — тихонько спрашиваю я, чувствуя, вроде ко горлу подступает паника. Я думала, некто счастлив. Думала, пишущий сии строки счастливы. Думала, в чем дело? принесла ему счастье. Я безвыгодный хочу тревожить его, путать. Мысли разбегаются. Откуда сия внезапная перемена? Он далеко не видел Флинна с три недели. И сие причина? Поэтому спирт такого склада пришибленный? Может, телефонуть Флинну? И после этого меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности равным образом глубины случаются до чрезвычайности редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он но нетрудно боится. Боится следовать меня. А полоски через наручников довели его предварительно точки. Кристиан переживал с подачи них целый табель равно капли запутался, ибо ась? отнюдь не привык постигать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами да заново бросает взор в мое запястье, идеже покамест как-то болтался откупленный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным в количестве сносно отнюдь не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя с грехом пополам представительный рубец. — Ты дал слово. Да зачем там, накануне было здорово. Интересно. Перестань выжигать каленым железом себя — ми нравится жестковатый секс, ваш покорный слуга тебе равно сначала говорила.

Я заливаюсь краской равным образом изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит сверху меня пристально, а относительно нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь со мысли.

— Это по поводу пожара? Думаешь, красный петух один раз связан из «Чарли Танго»? Ты почему беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит держи меня молча, равным образом посредь нами который раз пролегает молчание. Вот а гадство! Знаю, с него ранее нисколько невыгодный добьешься.

— Не требуется придумывать лишнего, — слабо выговариваю я, равно сотрясение воздуха отдаются эхом, тревожа воспоминания с недавнего прошлого — его собственное предложение по отношению фолиант дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него от колен коробку равно открываю. Он наблюдает следовать мной пассивно, можно подумать моя особа — какое-то забавное предмет из видоизмененный планеты. Услужливый продатчик ранее подготовил камеру для работе, да автор достаю ее да снимаю из объектива крышку. Навожу для Кристиана, равно рамку видоискателя заполняет его идеал обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку равным образом удерживаю, сохраняя с целью потомства чирик цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, в этом случае объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его рот еле-еле примечательно вздрагивают. Жму еще, равно получи и распишись данный разок некто улыбается — блекло, да до этого времени же… Я неграмотный отпускаю кнопку равно вижу, в духе труд уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равным образом мы тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равно автор этих строк на правах отроду рада его видеть.

— Э, сие а словно бы моего подарок, — шуточно ворчит он.

— Предполагалось, который хорошенького понемножку весело, а вышло так, что такое? ныне отсек — мандала женского доминирования, — отрезаю я, делая снова до некоторой степени кадров равным образом видя получай крупном плане, вроде меняется формулировка прекрасного лица. В какой-то секунда шары Кристиана темнеют, да во чертах проступает нечто хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования равным образом подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, безграмотный хочу. Нет.

— Я так-таки могу погасить вам по-крупному, госпожа Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, что такое? можете, мистер Грей. И ваша милость неоднократно сие делаете.

Он моргает, харя внезапно вытягивается. Черт, что такое? еще? Опускаю камеру да вопрошающе смотрю получай него.

— Что далеко не так? — Мой альт красиво разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я паки поднимаю камеру.

— Так что-нибудь случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан равным образом внезапно исчезает с видоискателя. Одним движением сметает бери павел коробку из-под камеры, конца нет меня, толкает держи ложе и… вона дьявол ранее сверху.

— Эй! — Я успеваю содеять уже до некоторой степени снимков — Кристиан улыбается, равным образом ожидание у него самые недобрые. В вытекающий мгновение суд ранее у него на руках, равным образом фотохроникер в действительности во роли субъекта — Кристиан направляет телеобъектив нате меня равным образом щелкает затвором.

— Итак, обращение Грей, хотите, с намерением мы вам сфотографировал?

Я малограмотный вижу его лица — всего-навсего всклокоченные грива равным образом уничтоженный ухмылкой идеально отлепленный рот.

— Что ж, в целях начала, думаю, запечатлеем вы смеющейся.

Он антигуманно щекочет меня подо ребрами, да моя особа пищу, хохочу равным образом верчусь перед ним, бесполезно пытаясь хапнуть после руку равно бросить истязание. Его глотка растягивается во ухмылке, а отсек продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру да пускает на течение вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь с смеха. Раньше симпатия отроду меня отнюдь не щекотал. Черт, так точно кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, же спирт неумолим, да место беспощадного палача ему безусловно за вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равно симпатия предисловий останавливается. Хватает меня вслед руки, прижимает их ко подушке, привстает… Я коврижки неграмотный могу отдышаться. Он тоже. Смотрит возьми меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равным образом дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю бери него, бери его милое, дорогое, божественное лицо, да дьявол вглядывается на меня так, как видит в коренной раз на жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, преклонение — сие равно как звонок к мои либидо. Даже безграмотный верится, ась? сие весь по вине меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми около голову, запускает грабки на волосы, да автор этих строк поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, уверен возьми его поцелуй. А поцелуйчик предисловий сейчас новый — малограмотный милый, сладкий, восхищенно-почтительный, хотя греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается во мои жевало никак не дарителем, а завоевателем, жадным да отчаянным, спешащим взять… Желание бежит в области жилам, пробуждает мышцы равным образом связки, отдается волнующей дрожью.

Что а безвыгодный так?

Кристиан метко вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет возлюбленный от рвущим душу отчаянием равным образом одновременно опускается возьми меня, вдавливает во матрац — одной рукой держит из-за подбородок, второй шарит за телу, мнет груди, гладит в соответствии с животу, бедрам, тискает снизу. Он заново целует, раздвигает ми цирлы коленом, вжимает меня на себя, равным образом его жажда рвется от одежду, его равным образом мою. Мой всхлип равным образом скулеж глохнут почти его губами, автор таю на жаре его страсти. Где-то вдали неспокойно звенят колокольчики, же ваш покорный слуга безграмотный желаю их слышать, поелику в чем дело? знаю: дьявол хочет меня, нуждается нет слов мне, безграмотный может не принимая во внимание меня равно сие — его ненаглядная платье общения со мной, его самовыражения. Забыв о всем, отбросив осторожность, автор этих строк целую его, зарываю щупальцы во его волосы, сжимаю кулаки да впитываю его любовь равно запах.

О, Кристиан, мои Кристиан…

Он беспричинно поднимается, стаскивает меня из кровати, да ваш покорнейший слуга стою под ним, растерянная да ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня для шортах, падает получи и распишись колени, стаскивает их равным образом на ходу трусы… Не успев опомниться, мы паки получи и распишись кровати, перед ним, равно спирт сейчас рвет «молнию» в брюках. Боже, возлюбленный даже если отнюдь не раздевается, аж малограмотный снимает от меня майку. Никакого вступления — возлюбленный вонзается во меня не без; ходу, да мы вскрикиваю, верней с удивления, нежели с отчего-то еще…

Я слышу хрипящее чухалка по-над ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается равным образом вгоняет единаче глубже, вышибая с меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами соответственно моему подбородку, по части скуле, покусывает равно посасывает, затем в который раз целует — минус нежностей, ультимативно равно алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю да безвыгодный отпускаю, чисто хочу выколоть все, аюшки? тревожит его, отнюдь не дает покою. Он начинает двигаться, вроде как пытается подняться в середине меня. Снова да снова, раньше равным образом выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, пишущий эти строки отдаюсь ему полностью, лишенный чего остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются помимо ответа, оттого почто тезис никак не успевает после телом, которое уносится превыше да раньше нате волне безумных ощущений, отвечая выпадом возьми выпад, ударом нате удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое полипноэ равным образом знаю — дьявол забылся закачаешься мне. За стоном — вздох, вслед хрипом — вскрик. Это беспричинно возбуждающе — его неутолимая жажда, его ненасытимый голод. Я уступаю, отдаю, а возлюбленный требует более равным образом больше. Как но ваш покорнейший слуга хочу сего — равно про себя, да чтобы него.

— Кончай со мной, — выдыхает некто да поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно глядеть тебя. — Это безвыгодный просьба, однако приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои ставни шелковица но открываются, равно аз многогрешный вижу напряженное, разгоряченное моська равным образом горящие, голодные глаза. Его страсть, его страсть — в качестве кого пощёчина потока: насыпь рушится, да моя особа кончаю, откинув голову, трясясь на конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает некто и, догнав меня последним рывком, замирает, а позднее падает, а туточки а скатывается, таково что-то с птичьего полета оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку по поводу подавления да объекта, же прикусываю язычище — кто такой знает, какое у него настроение? Отрываюсь с его груди, смотрю на лицо. Его бельма закрыты, шуршалки — сверху мне. Я целую Кристиана сквозь тонкую мануфактура льняной рубашки.

— Что а все же далеко не так? — либерально спрашиваю аз многогрешный да из волнением жду ответа. Может быть, теперь, в дальнейшем секса, спирт скажет, во нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И шелковица меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю бытовать верным партнером на болезни да на здравии, во пора благодатный равным образом горький, разделять ликование да печаль…

Он застывает равным образом лежит неподвижно. Потом открывает близкие бездонные иллюминаторы равно смотрит получи и распишись меня. А ваш покорнейший слуга продолжаю пародировать болтовня свадебного обета:

— Обещаю страстно тебя безоговорочно, покровительствовать нет слов всех начинаниях равно устремлениях, боготворить равно уважать, гагарить вместе с тобой равно плакать, членить надежды равным образом мечты да идти утешение на пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; некто смотрит в меня, только-только приоткрыв рот, да нуль далеко не говорит.

— Заботиться в рассуждении тебе, покоить равным образом лелеять, временно пишущий сии строки пара живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет дьявол равным образом приподнимается, обрывая выше- изумительный контакт. Теперь наш брат лежим получи и распишись боку, равно симпатия поглаживает меня сообразно щеке.

— Торжественно истинный гром защищать свой объединение да воздавать должное им равно тобою, — шепчет он. — Обещаю предаваться чему тебя точно равным образом преданно, забраковывать всех других, фигурировать от тобой близко во радости равным образом горе, во болезни равным образом здравии, камо бы век ни увела нас. Обещаю надеяться тебе, оборонить да любить тебя. Делить не без; тобой радости да печали, успокаивать на тяжелые времена. Обещаю растить тебя равным образом лелеять, содействовать твои мечты равным образом блюсти через всех невзгод. Все, что-нибудь мое, впредь равно твое. Моя рука, мое сердце, моя пристрастие — впредь равным образом навек твои.

Слезы наворачиваются держи глаза. Кристиан смотрит получи меня, равно вид его лица смягчается.

— Не плачь, — бесшумно говорит он, подхватывая сорвавшуюся со ресницы слезинку.

— Почему твоя милость никак не хочешь перекинуться словом со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, наравне личиной ото боли.

— Я клялся переть тебе утешение на безнадежный час. Пожалуйста, никак не вынуждай меня попирать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю держи него — некто подобный юный, такого типа беззащитный. — И об эту пору они могут лучить ради мной. А коли из-за мной, то… — Он замолкает.

— То равным образом вслед мной, — заканчиваю вслед него я. Кристиан бледнеет, да моя особа понимаю, зачем добралась наконец-то накануне истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, ась? рассказал мне.

Он качает головой, да губ его касается бледная полумрак улыбки.

— Вы умеете убеждать, обращение Грей.

— А твоя милость умеешь вколачивать в гроб себя и, может быть, умрешь ото сердечного приступа, далеко не дожив предварительно сорока, а ми нужно, с целью твоя милость оставался со мной вновь долго-долго.

— Если меня неизвестный равным образом доведет вплоть до могилы, обращение Грей, эдак сие вы. Я равно этак чуток малограмотный умер, при случае увидел вы нате гидроцикле. — Он откидывается получи подушку, прикрывает ладонью тараньки равно ежится.

— Послушай, автор только только прокатилась получи и распишись «джет-скае». На них без дальних слов ажно мелкота катаются. Подумай, ась? будет, в отдельных случаях да мы не без; тобой приедем для тебе на Аспен равным образом моя особа впервой во жизни встану получи и распишись лыжи.

Кристиан поворачивается, равным образом мы насилу удерживаюсь, с намерением безвыгодный рассмеяться, — ёбаный мандраж получи его лице.

— К нам во Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я еще взрослая да ни получай лепту неграмотный такая хрупкая, экий кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равно поджимает губы. Пора обмениваться тему.

— Значит, пожар. Полиция знает об поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные распоряжения безопасности, — скупо говорит он.

— Понимаю. — Мой зрение скользит сообразно Кристиану. Он все еще во шортах равным образом рубашке, а моя особа — во майке. Вот беспричинно равно потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все пока что одет.

Он смотрит держи себя, в дальнейшем для меня, равным образом его ряшка расплывается на широкой улыбке.

— Ну, вас а знаете, госпожа Грей, невыгодный могу удержаться. Смотрю бери вас, да грабки чешутся. Особенно в отдельных случаях вам вона где-то хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, ради подчинить его, же некто еще просчитал мои коварные мероприятия да пей — не хочу меня следовать обе руки.

— Нет.

Судя сообразно тону, Кристиан малограмотный шутит.

Принимаю надутый вид, только в дальнейшем решаю, аюшки? спирт малограмотный готов.

— Пожалуйста, неграмотный надо. Не выдержу. Меня вовек отнюдь не щекотали во детстве. — Я опускаю руки, показывая, ась? ему нет смысла опасаться. — Бывало, смотрел, вроде Каррик балуется от Миа равно Элиотом, однако сам…

Я прижимаю пальчик ко его губам.

— Знаю, молчи. — Я приветливо целую его во губы, туда, идеже исключительно ась? был моего палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему возьми грудь. Во ми вдругорядь нарастает знакомая боль, равно внутренность включает печаль. Ради сего человека мы готова получи и распишись совершенно — благодаря этому аюшки? люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом для волосам равным образом сладко поглаживает объединение спине. Мы лежим беспричинно какое-то время, ничуть далеко не тяготясь молчанием, хотя во конце концов аз многогрешный первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось удовлетворяться не принимая во внимание доктора Флинна?

— Да. Однажды я никак не виделись двум недели. А благодаря чего твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, некто тебе помогает.

— Так равным образом надо быть, — фыркает Кристиан. — Я ладно ему плачу. — Он малозаметно позывает меня из-за волосы, заставляя обратиться ко нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, госпожа Грей?

— Любая хорошая супруга заботится по части здоровьечко возлюбленного супруга, мистер Грей, — осуждающе напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, равным образом урок повисает средь нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, воеже почмокать его, равно некто конфузливо улыбается.

— Не хотите ли отобедать в берегу, обращение Грей?

— Готова получи и распишись все, как только бы ваша сестра были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту ваш покорный слуга могу защитить вашу безопасность. Спасибо вслед подарок. — Он беретик фотик и, держа его на вытянутой руке, снимает нас — во посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равно на его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем до Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту в дни оны скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил на прекрасную монаршую резиденцию, пережившую во фолиант но столетии последнего самодержца.

Самый шикарный трапезная — Зеркальный. В западные окна вливается пластичный послеполуденный свет, да зеркала повдоль восточной стены как бы так сказать пылают, освещая позолоченное обстановка равно громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот ась? бывает от деспотичным мегаломаном, подобру заточающим себя во экий роскоши, — обращаюсь мы для Кристиану. Чуть склонив голову, возлюбленный смотрит бери меня во зеркале.

— Вы сие для чему, госпожа Грей?

— Ни для чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю всеобъемлющий движение рукой. Тихонько посмеиваясь, возлюбленный получается вдогонку вслед мной получи и распишись середину зала, отколе я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися во зеркалах, да великолепным но Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим ради мной с зеркала.

— Я бы построил экой но для того тебя, — шепчет он. — Хотя бы за того, дабы увидеть, что свет полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми вслед за ушко выбившуюся прядку. — Ты можно представить ангел. — Он целует меня на шею пониже суп равно тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие по сию пору вследствие любимых женщин.

Я краснею, стеснительно улыбаюсь, равным образом автор сих строк идемте далее согласно огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая глоточек послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а аз многогрешный оглядываю обставленную от безграмотный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» да поджимаю губы.

— Я бы далеко не назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив муж взгляд.

— Знаю. Здесь попросту мило. О таком медовом месяце любая дева может всего мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает спирт равным образом стыдливо улыбается.

— Конечно.

— Осталось токмо всего лишь неуд дня. Хочешь до этого времени что-нибудь посмотреть? Что угодно, лишь только скажи.

— Хочу нетрудно бытийствовать от тобой.

Он поднимается с подачи стола, к лицу равно целует меня на лоб.

— А привыкать минуя меня сам по части себе время сможешь? Надо протестировать почту, посмотреть, сколько происходит дома.

— Конечно, — говорю я, ревностно скрывая разочарование. Целый момент минуя него! Ну неграмотный самобытно ли, зачем ми приблизительно тянет беспрестанно присутствовать от ним? Мое подсознание поджимает цедилка равно из всех сил кивает.

— Спасибо вслед за фотоаппарат, — говорит некто да уходит во кабинет.

Вернувшись во каюту, автор решаю также начать почтой да открываю лэптоп. Письма ото мамы равным образом Кейт со последними слухами равным образом сплетнями равным образом расспросами в отношении медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, ноне некоторый невыгодный вознамерился пустить красного петуха «Грей энтерпрайзес». Я ранее отправляю весточка маме, когда-когда во муж почтовый чемодан падает сведения с Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только сколько услышала что до пожаре на офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она во сети! Я перескакиваю ко своей новой игрушке — скайпу — равным образом вижу, который возлюбленная доступна. Быстро пробегаю пальцами за клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как карамельный месяц? Ты сейчас видела мое письмо? Кристиан знает в рассуждении пожаре?

Ана: У меня однако хорошо. Медовый месяцок проходит отлично. Твой мейл видела. Про пламя Кристиан знает.

Кейт: Я таково равно думала. Новости весть скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ничто безграмотный говорит.

Ана: Ищешь документация пользу кого заметки?

Кейт: Ты через силу недурно меня знаешь.

Ана: Кристиан почитай ни аза неграмотный рассказывает.

Кейт: Элиот узнал с Грейс!

Ну олигодон дудки! Вот что такое? далеко не требуется Кристиану, в такой мере сие того, с намерением относительно пожаре узнал круглый Сиэтл. Я решаю утилизировать испытанный сверху практике способ отвлечения изо арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот равным образом Итан?

Кейт: Итана приняли возьми магистерский котировка за психологии во Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой служащий Итан!

Кейт: Как отечественный желанный экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он во порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, ведь да моя особа рада.

Ана: Я сверху седьмом небе через счастья.

Кейт: Мне полагается бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли пишущий эти строки на сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я в свой черед тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь ужак Кейт эту историю с рук невыгодный выпустит. Я закатываю лупилки равным образом закрываю скайп, временно Кристиан малограмотный увидел нашу переписку. Реплика относительно экс-дона ему бы правильно малограмотный понравилась. Да равным образом экс ли он? Я во этом отнюдь не нисколько уверена. Вздыхаю. Кейт знает безвыездно со времен нашего девичника, если автор этих строк уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно так-таки потараторить со знакомым человеком. Смотрю возьми часы. После обеда далеко не выздороветь равным образом часа, а ваш покорнейший слуга сейчас скучаю до мужу. Возвращаюсь в палубу — может, дьявол поуже закончил?

* * *

Я на Зеркальном зале. Кристиан имеет смысл рядом, смотрит возьми меня не без; любовью равным образом улыбается. Он можно подумать ангел. Я улыбаюсь на ответ, так дальше заглядываю на гладь равным образом вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я поспешно оглядываюсь получи Кристиана — возлюбленный улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми после локатор выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, отнюдь не сказав ни слова, черепашьим ходом уходит. Идет объединение бесконечному залу ко паном расписанным дверям, равно грохот его шагов отскакивает эхом через зеркал — отдельный человек, душа минуя отражения…

Я просыпаюсь на панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет симпатия с темноты.

Здесь, дьявол здесь. Ему ничто безграмотный грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь подавить скачущее сердце.

Он обнимает меня, равно только если на то пошло аз многогрешный понимаю, почто в соответствии с лицу у меня катятся слезы.

— Ана, на нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня по мнению щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня во лоб, на мокрые через слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это лишь сон, — шепчет Кристиан. — Ничего неграмотный бойся. Со мной тебе ни аза безграмотный желательно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь для нему, стараясь прогнать в таком случае чувствование отчаяния равно потери, в чем дело? пришло вот сне, равным образом беспричинно понимаю, почто более всего делов получай свете боюсь затерять его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, по обыкновению подкатываюсь ко Кристиану да обнаруживаю, что-нибудь его нет. Черт! Сна в качестве кого безвыгодный бывало. Я привстаю, смятенно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает после мной с небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет в некоторой степени держи пол, поднимается, годится для кровати равным образом растягивается рядом со мной. На нем серая рубашка равным образом шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все во порядке. — Голос мягкий, окраска увещевающий, что спирт разговаривает со испуганным, загнанным на вершина зверьком. Протягивает руку, убирает у меня от лица вихры — равным образом моя особа моментально успокаиваюсь. Вижу, дьявол равным образом своевольно обеспокоен чем-то да бесцельно пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная на последние дни.

— Я на порядке. — Безмятежно улыбаюсь — далеко не хочу, с целью Кристиан знал, по образу меня тревожит сей происшествие со поджогом. Я ладно помню, что-нибудь чувствовала за случая не без; «Чарли Танго», при случае через Кристиана безвыгодный было известий: пустоту на душе равно невыразимую боль. Теперь те а чувства всплывают вновь, равно мнемозина скребет сердце. — Ты наблюдал следовать мной, непостоянно пишущий эти строки спала?

— Да, — лаконично отвечает Кристиан, пристально смотря получи меня. — Ты разговаривала умереть и безвыгодный встать сне.

— Неужели? — Черт! Чего моя персона после этого наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая воззриться ми во глаза. Я никак не выдерживаю, моргаю. Нет, с сего человека шиш утаить невозможно. Он наклоняется, целует меня в среде бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя посреди бровями появляется отчего-то видать маленького треугольника. Его в такой мере по кайфу целовать. Не тревожься, малышка, моя особа по части тебе позабочусь.

— Я отнюдь не по части себя тревожусь, а что касается тебе. Кто позаботится касательно тебе?

Он с высоты своего величия улыбается.

— Я уж больший равным образом хватит за глаза страшный, с целью самому касательно себя позаботиться. А в эту пору вставай. Прежде нежели уйти домой, ваш покорный слуга бы хотел что-нибудь сделать.

Он широко, равно как будто бы напоминая, почто ему всего делов только двадцать восемь, улыбается да хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю через неожиданности да снег в голову понимаю, что-то поуже сегодняшний день ты да я отправимся во Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать малограмотный хочется. Я была счастлива двадцать цифра часа во день равно невыгодный готова раздроблять мужа ни от его компанией, ни от его семьей. Мы провели чудесный, неестественный янтарный месяц. Не кроме сбоев, необходимо признать, же чай сие естественным путем про новобрачных?

А вона Кристиан взволнован равно как мальчишка, равным образом его тревога — ажно подле том, зачем на голове у меня бродят различные мрачные мысли — заразительно. Он быстро соскальзывает не без; кровати, равно я, заинтригованная, следую после ним. Интересно, зачем возлюбленный задумал?

* * *

Кристиан вешает ми получи запястье ключ.

— Хочешь, дабы пишущий эти строки вела?

— Да, — улыбается он. — Не ультра- туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты следственно икта спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая сомнение на моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, госпожа Грей.

— Ну в такой мере неграмотный читайте ми нотаций.

— Да ваш покорный слуга равным образом никак не смею.

— Смеете равно будете, хотя исключительно возьми панель на заливе раскатать хорэ нельзя.

— Сказано верно равно для месту, госпожа Грей. Будем останавливаться на этом месте огульно праздник равно оценивать ваши знания другими словами ведь отправимся сверху бережок равным образом повеселимся?

— Сказано объективно равным образом для месту, мистер Грей.

Я становлюсь вслед баранка гидроцикла, Кристиан устраивается позади равным образом отталкивается ото яхты. Тейлор равным образом тандем матросов из интересом наблюдают ради нами из палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, видишь нежели ми нравится подобный транспорт. Я вставляю треншальтер зажигания, нажимаю кнопку, равным образом движок отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гам двигателя.

— Готов да спокон века буду, — отвечает он, прижавшись губами для моему уху.

Я приветно включаю передачу, да «джет-скай» отходит через «Прекрасной леди» — чрезмерно медленно, держи выше- вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, равным образом автор прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, безграмотный глохнет, равно аз многогрешный счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, однако да на его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» равно беру стоимость во открытое море. Мы бросили дагликс в противность Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, как замонтированный во Средиземное море, виднеется аэроузел Ниццы. Уже затем прибытия сюда, прошлой ночью, ваш покорный слуга слышала журчание идущего держи посадку самолета равным образом сейчас решаю глянуть поближе.

Мы несемся для цели, прыгая надо волнами. Я во восторге, а самое базис — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся ко аэропорту, да целое беспокойство, до сей времени неприятности последних дней уходят самочки собой.

— В ближайший разок возьмем двоечка гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — подгонять из ним наперегонку было бы здорово.

Мы мчимся при помощи прохладное синее серам для концу взлетно-посадочной полосы, рано или поздно твердь по-над головой неожиданно раскалывает грохотанье идущего возьми посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись нате минутка панике, выворачиваю штурвал равно враз жму держи метан чем тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, же сейчас поздно. Гидроцикл виляет, равно я, раскинув цыпки равным образом сматываем удочки равным образом прихватив из на лицо Кристиана, лечу во море.

Здесь холодно, невыгодный в таком случае что-нибудь у берега. Я погружаюсь, да туточки но всплываю — мерси спасательному жилету, — успев испытать средиземноморской водички. Кашляя равно отплевываясь, протираю зенки равно оглядываюсь. Кристиан уж плывет ко мне. Гидроцикл вместе с заглохшим двигателем благодушно покачивается неподалеку.

— Ты на порядке?

— Да, — хриплю ваш покорнейший слуга да далеко не могу спрятать радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, зачем может случиться, если катаешься бери гидроцикле! Он включает меня во объятья, отстраняется да со тревогой шарит глазами в соответствии с моему лицу.

— Видишь, до этого времени невыгодный таково быстро плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями объединение воде. Не сразу, однако спирт всё-таки а улыбается, первоначально недоверчиво, дальше от облегчением.

— Да уж. Если невыгодный считать, в чем дело? пишущий эти строки целый мокрый, — ворчит дьявол решительно безграмотный сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — укорительно говорю автор этих строк тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, нерушимо целует равно отстраняется. Я перевожу дух. Его глазищи темнеют лещадь полуопущенными веками, равно ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам всё-таки в одинаковой степени потребно утвердить душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся во зале для того пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса получай Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу свершить парочку снимков. Он этакий эротичный во белой льняной рубашке равным образом джинсах, от засунутыми после пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает равно улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, обращение Грей?

— Не свербит возвращаться. Мне эдак нравится, когда-когда тебя безвыгодный нужно ни не без; кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее ко губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое термин во конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, что-то безграмотный понял. Я чуточку наклоняю голову равно смотрю держи него не без; выражением «ну же, скажи», которое довела до самого добродетели на последние пару дней. Кристиан вздыхает да откладывает газету. — Я хочу, так чтобы сего поджигателя поймали побыстрее равно дабы нам безграмотный об нежели было беспокоиться.

— О… — Я равным образом так оно и есть удивлена его откровенностью.

— Уэлчу безграмотный поздоровится, когда черт знает что подобное случится до текущий поры раз.

Обещание красиво в такой мере зловеще, ась? у меня по части спине бегут мурашки. Кристиан философски смотрит нате меня, равным образом пишущий эти строки отнюдь не знаю, в чем дело? возлюбленный с меня ждет равно который-нибудь ми нужно фигурировать — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, ради сдернуть возникшее в ряду нами напряжение, ваш покорный слуга делаю ведь единственное, в чем дело? приходит на голову: поднимаю фоторужье да щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, да мы вместе с тобой еще дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь смирить сон, на котором я со Кристианом валяемся бери одеяле во Кью-Гарденсе. Я беспричинно устала! Поездки до безумия изнуряют, аж разве путешествуешь первым классом. Мы провели во самолете часов восемнадцать либо даже если сильнее — моя персона еще потеряла ностро времени. Дверь открывается, ваш покорный слуга открываю зенки да вижу склонившегося желательно мной Кристиана. Он расстегивает мартингал да беретка меня получи руки.

— Эй, мы равным образом самоё умею ходить!

Кристиан только лишь фыркает.

— Мне нужно почувствовать на своей шкуре тебя вследствие порог.

Я обнимаю его ради шею да вскидываю бровь.

— Понесешь возьми тридцатый этаж?

— Миссис Грей, радехонек сообщить, что-то вам набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, коли отнюдь не возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа во «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро заявиться домой, мистер Грей, обращение Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно дьявол пусть будет так для «Ауди», вслед рулем которой сидит Сойер.

— Так что, моя особа поистине набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, однако образина его одновременно темнеет. О нет… что-то еще?

— Ты лишь только вернула оный вес, аюшки? потеряла, от случая к случаю ушла ото меня, — едва слышно объясняет он, вызывая лифт, равным образом сызнова в большинстве случаев мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, равно около сердцем во вкусе якобы повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его объединение щеке, запускаю сосиски во волосы, тяну ко себе. Он отнюдь не упирается, по собственному побуждению уступает. — Если бы моя персона никак не ушла тогда, стоял бы твоя милость не долго думая здесь? — шепчу я, смотря во лупилки цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя желанная улыбка.

— Нет, — шепотом говорит спирт и, невыгодный выпуская меня изо объятий, входит во кабину. — Нет, госпожа Грей, ваш покорный слуга малограмотный стоял бы на этом месте не без; вами сейчас. Но моя персона бы знал, который могу заслонить тебя, если бы бы твоя милость безграмотный бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится метать тебе вызов, — политично говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие равно как нравится, — от улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так ваш покорный слуга тебе хоть есть на что посмотреть нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы опять-таки целуемся, еще по-настоящему, из желанием. Я тяну его из-за волосы, наши языки переплетаются во медленном, чувственном танце, да от случая к случаю кабина из мелодичным звоном останавливается, добравшись прежде пентхауса, автор из трудом отрываемся кореш через друга.

— Мне архи мирово со тобой. Очень… — Он смотрит получай меня от вожделением, позднее качает головой, точно бы прогоняя непристойные мысли. Мы входим во фойе.

— Добро даровать домой, госпожа Грей. — Кристиан вновь целует меня, в настоящий момент еще только что такое? не целомудренно, равным образом выдает свою фирменную, возьми цельный гигаватт, улыбку. Его зенки светятся ото радости.

— Добро удостоить домой, мистер Грей. — Я в свой черед улыбаюсь, чувствуя, в качестве кого да мое душа переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, некто малограмотный опускает меня, а слабит вследствие фойе, в дальнейшем за коридору, входит на большую комнату равно усаживает получай кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает изо шкафчика высокие бокалы равным образом с холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, малограмотный хайнань ни капли, открывает, разливает бледно-розовое винцо да вручает ми бокал. Потом беретик другой, легко раздвигает ми цирлы да становится в обществе ними.

— За нас, госпожа Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, неумышленно улыбаясь. Мы чокаемся равно делаем соответственно глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом по отношению муж нос. — Но вообще-то вздремнуть аз многогрешный пока что неграмотный хочу. — Он целует меня на закут рта. — Это наша первая ноченька здесь, равно сейчас твоя милость солидно моя.

Его цедилка спускаются дальше да ниже. В Сиэтле молодой вечер, равно аз многогрешный крайне устала потом перелета равно с смены часовых поясов, только во глубине меня сейчас распускается желание.

* * *

Кристиан покойно посапывает рядом, а моя персона смотрю сверху розовые да золотистые полосы новой зари на широких окнах. Его длань лежит получи и распишись моей груди, да пишущий эти строки стараюсь пыхтеть во одном вместе с ним ритме, так нисколько отнюдь не получается. Сон невыгодный приходит. Мой бентос настроен получи гринвичское время, равным образом мысли бегают сообразно кругу.

Столько лишь сотворилось вслед последние три недели — нет, безвыгодный следует ни живой души обманывать, следовать последние три месяца, — мы вроде будто бы витала во облаках. И вот, дозвольте представиться: Ана Стил, возлюбленная но госпожа Анастейша Грей, благоверная самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равным образом фантастически богатого магната, какого токмо может повстречать женщина. Как могло случиться, сколько до этого времени стряслось этак быстро?

Я поворачиваюсь да смотрю получи и распишись него хладнокровно равно оценивающе. Знаю, спирт то и знай наблюдает следовать мной умереть и невыгодный встать сне, же ми такая достижимость выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равным образом беззаботным, длинные ресницы чуть-чуть очевидно подрагивают, будто крыла веера, бери подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, что вышедшие из-под резца скульптора, чуточку приоткрыты. Мне что-то около позывает почмокать его, расставить его уста языком, миновать пальцами сообразно мягкой, а колючей щетине. Я от трудом удерживаюсь, в надежде малограмотный приложиться ко нему, безвыгодный погладить, далеко не разбудить. Хм… Почему ми грешно и так бы перекинуться из мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает получи меня остервенелый представление сверх очков-половинок, отвлекшись нате момент через второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, да посылает умственный упрек: «Ана, не тронь беднягу во покое».

В тяжелый день ми быть для возвратном пути в работу. Сегодняшний сутки отведен в акклиматизацию, а затем — назад, во привычную рутину. В последние три недели наш брат неграмотный расставались ни получай минуту, равным образом безвыгодный смотреть Кристиана целостный воскресенье будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь получи и распишись подушку равно смотрю на потолок. Кто-то скажет, зачем тянуть неразлучно столько времени невозможно, хотя сие никак не моего случай. Я была счастлива вместе с ним даже если тогда, если пишущий сии строки ссорились. И единственным, в чем дело? омрачило мое счастье, стала обновка что до пожаре на Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был способным вздумалось зла Кристиану? Загадка далеко не дает ми покоя. Кто-то с партнеров по части бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я убеждения безвыгодный имею, а Кристиан молчит и, стремясь спасти меня, выдает информацию за капле. Я вздыхаю. Мой кавалер во сияющих черно-белых доспехах, постоянно старающийся охранить меня. Что нужно сделать, так чтобы некто немножко раскрылся?

Кристиан шевелится, равно автор замираю, далеко не хочу воспламенять его, хотя действие следственно обратный. Черт! Два горящих зеницы смотрят, моргая, в меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я встряхивающе улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась от ритма?

— Думаешь, мастерство во этом? Я малограмотный могу уснуть.

— У меня принимать универсальное оружие через бессонницы, равно на правах в один из дней про тебя, детка. — Он ребячливо повсюду ухмыляется, а аз многогрешный закатываю тараньки да прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают не принимая во внимание следа, а частокол находят мочку его уха.

* * *

Мы едем сверху полночь объединение шоссейка I-5 на сторону моста 020. Едем возьми «Ауди R8». Нас ждет обед у родителей Кристиана, выходной обед по мнению случаю возвращения домой. Соберется все семейка преимущество Кейт да Итан. Мы целый век были вдвоем, равно найтись в эту пору во немаленький компании капелька непривычно. Мы даже если неграмотный успели изъяснить толком: дьявол от самого утра ушел во кабинет, а ми пришлось завладевать вещи. Кристиан, правда, сказал, ась? сие необязательно, сколько имущество разберет госпожа Джонс, только для помощи согласно дому ми покамест лишь предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, равным образом аз многогрешный в рассеянье постукиваю пальцами соответственно кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, только ради чего? Не успела акклиматизироваться? Или за поджога?

— Разрешишь ми усесться ради руль? — спрашиваю ваш покорнейший слуга равно самочки удивляюсь тому, в чем дело? произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, зачем мое, оно да твое тоже. Но кабы разобьешь иначе поцарапаешь, моя персона отведу тебя во Красную комнату боли. — Он бросает во меня бойкий взор да ужасающе ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю возьми него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты а сказал сие невыгодный всерьез, да? Ты однако безграмотный станешь штрафовать меня после то, ась? моя персона поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти в такой мере же, — от улыбкой отвечает дьявол и, потупив руку, тискает мое колено. — Но симпатия далеко не согревает меня по части ночам.

— Уверена, сие нелегко устроить, равно тут твоя милость был в силах бы уснуть во ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы равно дня неграмотный пробыли дома, а твоя милость меня уж выставляешь?

Он, похоже, во восторге равно держи выше- сердитый воззрение отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан во таком настроении, пылать гневом получай него целиком и полностью невозможно. Подумав, прихожу для выводу, что-то возлюбленный пребывает на таком настроении не без; того самого времени, равно как вышел на ране с кабинета. И здесь ваш покорный слуга начинаю понимать, с подачи в чем дело? злюсь. Нам нужно ворочаться на объективный мир, а моя особа неграмотный знаю, что-нибудь нас ждет: горазд ли Кристиан прежним, таким а закрытым, по образу впредь до медового месяца, равным образом смогу ли мы помогать факт его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость такого склада довольный?

Мне достается пока что одна улыбка.

— Потому почто таковой щебетанье такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но всего безвыгодный получай четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равным образом исчезает.

— Я шучу.

У меня блистает своим отсутствием ни малейшего желания загробить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным на себя возлюбленный нет-нет да и бывает. Подозреваю, таким симпатия был всегда, только скрывал эту шаткость из-за суровым экстерьером. Поддевать его, зубоскальничать надо ним кризис миновал легкого, наверно, потому, который спирт целиком ко этому малограмотный привык. Как многое, однако, нам покамест предстоит пронюхать дружок касательно друге!

— Не беспокойся, меня да «Сааб» устраивает, — говорю автор этих строк равно отворачиваюсь для окну, дай тебе самой далеко не поддаться скверному настроению.

— Эй, во нежели дело?

— Ни на чем.

— С тобой случается эдак трудно. Давай, говори, почто никак не так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри получи и распишись себя, Грей.

Он хмурится.

— Но ваш покорный слуга стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик нужно у барбекю на поварском колпаке равным образом фартуке от надписью «К грилю допущен». Вид у него перед крайности нелепый, равным образом автор нечаянно улыбаюсь весь круг раз, нет-нет да и смотрю получи и распишись него. Я равным образом не выделяя частностей чувствую себя гораздо лучше. Мы целое сидим после столом бери террасе большого фамильного в домашних условиях Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс равным образом Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот равно Кристиан дружественно пикируются да обсуждают ожидание строительства нового дома, а Итан да Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан почти не невыгодный выпускает мою руку равным образом в таком случае да труд крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, коли уладишь условия от Джиа, у меня хорош время со сентября по части середину ноября. Смогу пустить всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт следовать плечи. Она улыбается.

— Джиа должна заглянуть грядущее вечерком на окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, в этом случае об во всех отношениях да договоримся. — Он поворачивается да выжидающе смотрит возьми меня.

О, чисто приближенно новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом чтобы всех его родственников, так в своей тарелке заново падает. Почему некто принимает такие решения, неграмотный поставив меня во известность? Или ми нетрудно отнюдь не дает покоя раздумье что до Джиа от ее роскошными бедрами равно шикарной грудью, что до ее дорогих дизайнерских нарядах да духах? Я представляю, наравне возлюбленная обольстительно улыбается моему мужу… Подсознание который раз останавливает меня сердитым взглядом. Он невыгодный дает тебе повода для того ревности. Черт, хоть сколько-нибудь меня бросает ноне в таком случае туда, в таком случае сюда. С почему бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты вновь там, бери юге Франции?

— Да, — гарантирую моя особа от улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет возлюбленная да хозяйка но быть этом хмурится.

— Вы обана хорошо смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, равным образом по сию пору вслед столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана со тем, зачем записался наконец-то получи и распишись программу на Сиэтле, — вместе с гордостью вставляет Миа да слабо улыбается Итану, некоторый отвечает ей тем же. Интересно, принимать ли на их отношениях какой-то прогресс? Пока заявить трудно.

Я прислушиваюсь ко разговорам следовать столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, миг с времени останавливаясь крохотку подробнее нате часть либо ином пункте. Держится беспрепятственно да раскованно, ни малейших признаков беспокойства с подачи поджога иначе поджигателя. А смотри мне, напротив, хоть твоя милость что такое? хочешь невыгодный удается отделаться через нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, что-то ваш покорный слуга потолстела. Он но прямо-таки пошутил! Подсознание по новой обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет рюмка бери армокаменный пол, равным образом по сию пору вздрагивают с звука разлетевшегося до убыток сознания стекла. Размеренное протекание ланча прерывается короткой вспышкой активности — весь собирают осколки.

— Если малограмотный выведешь себя с сего настроения, отведу на лодочный сараюшко да отшлепаю по мнению суп число, — шепчет ми бери слух Кристиан. Я вздрагиваю ото неожиданности, поворачиваюсь да во изумлении смотрю сверху него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — едва слышно гарантирую я, чувствуя, в качестве кого приблизительно на глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю соображение путем харчи — возьми Кейт. Она от интересом наблюдает вслед нами. Поворачиваюсь ко Кристиану равным образом напряженно в него смотрю.

— Сначала поймай — аз многогрешный на босоножках, — цежу моя особа насквозь зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, прямо усмехаясь. Шутит?

Я краснею с смущения, однако чувствую себя ранее лучше.

Мы через силу успеваем завершить пирожное — розоцветный со сливками, — на правах разверзаются хляби небесные, равным образом безвыездно бросаются исключать со стола равно переводить во кухню тарелки равно стаканы.

— Хорошо еще, ась? хорошая пасмурная продержалась почитай давно конца ланча, — замечает Грейс согласно пути во комнату. Кристиан садится следовать поблескивающий черноволосый рояль, прижимает ногой акселератор равно начинает представлять знакомую мелодию, номинация которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями ото Сен-Поль-де-Ванс. Они не без; Карриком ездили тама бессчётно парение обратно нет слов пора их собственного медового месяца, равно ми против всякого чаяния приходит на голову, что-нибудь сие благодушный знак, если бы учесть, в духе счастлива каста пара. Кейт да Элиот устраиваются наедине получи и распишись большом мягком диване, а Итан, Миа равным образом Каррик заводят щебетанье по части психологии.

Внезапно всегда на правах единодержавно Греи умолкают, оборачиваются равным образом смотрят нате Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя получи рояле. В комнате воцаряется тишина, во которой престижно всего только его мягкий, лиричный голос. Я равным образом заранее слышала, что спирт поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что такое? играет на полном безмолвии. Кейт оглядывается равно вопрошающе смотрит возьми меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, что-то непроизвольно оказался во центре внимания, растроганно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда невыгодный слышала, вроде твоя милость поешь.

Она смотрит получи и распишись него удивленно, будто видит во коренной раз. Кристиан сидит неподвижно, попозже пожимает плечами, бросает легковозбудимый взор держи меня равным образом поворачивается для окну. Все неожиданно начинают разговаривать, делая вид, почто отнюдь не обращают бери него внимания, равным образом всего ваш покорный слуга одна смотрю возьми мои дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретик меня ради руки, а впоследствии неожиданно содержит на объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет возлюбленная беспричинно тихо, в чем дело? пустое место вяще ее далеко не слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я как и обнимаю ее, хоть да плохо представляю, вслед за что-то меня благодарят. Грейс улыбается, ставни ее сияют. Она целует меня на щеку. Ну равно ну! Что а автор такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым через непролитых слез голосом.

Я иду ко Кристиану. Он закончил выступать равным образом стоит только у застекленной двери получи и распишись террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми получи и распишись талию, привлекает ко себе, равным образом пишущий эти строки просовываю хваталка на последний приёмник его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты несомненно знаешь, как бы убедить всех замолчать.

— Только сим равным образом занимаюсь, — говорит возлюбленный со усмешкой.

— На работе — да, да малограмотный здесь.

— Верно, никак не здесь.

— Неужели десятая спица ни в жизнь отнюдь не слышал, во вкусе твоя милость поешь?

— Похоже, зачем нет, — безжизненно отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю возьми Кристиана — иллюминаторы у него теплые, мягкие — да решаю заменить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня равно как личиной просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие во вкусе однажды то, почто нужно… то, что-что ми недоставало.

Он смотрит получи меня свысока вниз, равно зрачки его темнеют.

— Делать страсть до чего далеко не хочу, а поиграю не без; удовольствием.

— А… — Я судорожно оглядываюсь, хотя нас ни один человек далеко не слышит.

— Только буде будете плохо себя вести, госпожа Грей, — шепчет спирт ми бери ухо.

Несколько слов — равно меня исключительно ась? малограмотный колотит с желания. И по образу всего только у него сие получается?

— Посмотрим, почто позволительно сделать, — обтекаемо говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми равно идемте для машине.

— Держи. Только никак не разбей. — Кристиан бросает ми ключи с «Ауди» равным образом вполне авторитетно добавляет: — А ведь моя особа буду шибко недоволен.

У меня пересыхает вот рту. Он разрешает ми управлять свою машину? Моя внутренняя Ангерона натягивает кожаные шоферские перчатки да туфли сверх каблуков равно вопит с восторга.

— Уверен? — Я насилу-насилу шевелю губами.

— Да. И поторопись, в эту пору автор этих строк далеко не передумал.

Наверное, аз многогрешный отроду пока что отнюдь не улыбалась беспричинно широко. Кристиан закатывает шары равным образом открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю разъяснение равно завожу движок покамест впредь до того, как бы некто успевает обижать машину спереди.

— Не терпится, госпожа Грей? — из усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю обратно равным образом разворачиваюсь сверху подъездной дорожке от удивительной про меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, изощренно откликается держи малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя нате дорожке, смотрю на отоскоп заднего вида: Сойер равно Райан, наши сегодняшние секьюрити, по образу раз в год по обещанию забираются умереть и далеко не встать внедорожник. Я равным образом никак не знала, сколько они сопровождали нас сюда. Прежде нежели поехать возьми шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — вкратце отвечает Кристиан, да моя персона понимаю, зачем возлюбленный ни во нежели безграмотный уверен.

Бедненький! Мне охота гаганить равным образом надо ним, да надо собой, мы нервничаю, равным образом волнуюсь, да думаю, на правах было бы чрезвычайно уйти ото Сойера равно Райана. Смотрю влево, в правую сторону и, убедившись, который нам ничто безвыгодный угрожает, вывожу «Ауди» возьми шоссе.

Кристиан напрягается, а нуль невыгодный говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю акселератор газа, равным образом устройство прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я тутовник а убираю газ. Какой исполнительный автомобиль, во вкусе свободно им управлять!

— Извини, — бормочу пишущий эти строки тоном кающейся грешницы, однако плод итак полностью неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие еще позволительно зачесть во вкусе плохое поведение, — кое-как замечает он, да пишущий эти строки покорливо сбавляю.

Смотрю на радиозеркало — «Ауди» безграмотный видно, позадь нас всего-навсего какой-то бобыль густой авто от тонированными стеклами. Представляю, удивительно в тот же миг Сойеру да Райану, по образу они до чертиков пытаются уволить дистанцию. Не знаю почему, меня сие лишь раззадоривает. Но того же мнения нужно равно в отношении муже, а вследствие этого аз многогрешный решаю водить себя пристойно равно сделано кроме фокусов, обретая мало-помалу уверенность, еду для мосту 020.

Кристиан предисловий ругается равно достает с кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — сурово бросает некто на трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что дальше еще? В зеркале по-видимому бы ни ложки странного — спереди лишь только ряд машин. Внедорожник отделен с нас четырьмя автомобилями, равным образом все буква групповуха движется бери одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равным образом трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее ото него напряжение. Что-то неграмотный так. — Да… Не знаю. — Он смотрит получи меня да опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, получай губах улыбка, же зеницы серьезные. Плохо дело! В гости еще бурлит адреналин. Кристиан который раз поднимает телефон.

— Да-да, в 020. Как всего только доедем… Да… Да…

Он кладет орудие получи и распишись подставку равно переключает во политическое устройство громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — митинг от моста 020 во направлении Сиэтла. Бросаю мнение сверху Кристиана — некто смотрит неуклонно предварительно собой.

— Ты лишь безвыгодный паникуй, но, в отдельных случаях автор сих строк окажемся в мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни хуй себе! Сердце подскакивает, колотится что касается ребра, сообразно коже пробегают мурашки, равно пасть сжимается через паники. Но кто? Кто после нами следит? Я снова-здорово бросаю зырк во псише заднего вида равно убеждаюсь, в чем дело? карцер устройство старым порядком держится следовать нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, кто именно сидит ради рулем, однако околесица безграмотный вижу.

— Смотри нате дорогу, детка, — спокойно, ажно приветно говорит Кристиан. Обычно, рано или поздно мы следовать рулем, возлюбленный пользуется другим, пупок развяжется сильнее жестким тоном.

Соберись, одергиваю пишущий эти строки себя, воеже невыгодный поддаться страху. А неравно наши преследователи вооружены? Вооружены, да их окончание — Кристиан. Мне становится отнюдь не по части себе, ко горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, ась? следовать нами следят? — срывающимся шепоточком спрашиваю я.

— У «Доджа», зачем сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда симпатия знает?

Мы приближаемся для мосту объединение въезду. День близится ко вечеру, да несмотря на то припустил перестал, стезя мокрая. Хорошо еще, что такое? машин немного.

В голове эхом красиво гик Рэя, одна с его многочисленных лекций по мнению самообороне. «Ты, Ана, погибнешь alias глубоко пострадаешь с паники». Делаю всеобъемлющий вдох, пытаюсь позаимствовать подо проверка дыхание. Тому, кто именно нас преследует — кем бы дьявол ни был, — нужен Кристиан. Я делаю до сего поры сам инспирация — на голове начинает проясняться, перестает тесниться живот. Мне нужно избавить Кристиана. Я самоё хотела проехаться в этой машине, пронестись не без; ветерком. Ну что-нибудь ж, во он, выше- шанс. Вцепляюсь во рулевое колесо равным образом бросаю конечный взор во зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя сверх внимания деятельный телодвижение Кристиана, да рассчитываю парадная для мосту 020 таким образом, с целью «Доджу» пришлось замяться равным образом терпеть просвета на плотном потоке движения. И о ту пору ваш покорный слуга даю неограниченный голубой огонь — равно «Ауди» прыгает вместе с места, вдавливая нас обеих во спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает ко семидесяти пяти милям во час.

— Не гони, детка, — удобно говорит Кристиан, несмотря на то спокойным моя особа назвала бы его во последнюю очередь.

Мы мчимся в среде двумя рядами, прыгая ведь влево, так вправо, что черная пешка в соответствии с шашечной доске, ускользая с грузовиков равно легковушек. Мост беспричинно неподалёку годится ко озеру, что-то я в духе якобы несемся в соответствии с воде. Другим водителям мои передвижение никак не объединение вкусу, а моя персона стараюсь безграмотный видеть неодобрительных да не таясь сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные щипанцы бери коленях, равным образом моя особа вновь успеваю подумать, который он, наверное, делает так, воеже меня невыгодный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит возлюбленный равно оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы ради несубом, мистер Грей, — доносится изо «блэкберри» альт Сойера. — Он пытается отполировать вас, сэр. Постараемся вдаться клином посреди вами равно «Доджем».

Несуб? Это пока что который такое?

— Хорошо. Миссис Грей доколе справляется. На этой скорости равно подле условии, сколько машин невыгодный прибавится, пишущий сии строки минуем прибор сквозь пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей возьми середине пути вследствие водоем Вашингтон. Спидометр показывает, зачем пишущий эти строки держусь получи одной равно праздник но скорости — семьдесят пяток миль во час.

— У тебя впрямь недурственно получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, равным образом его мелодия отчего-то напоминает ми нашу первую навстречу на игровой комнате. Я шелковица но отсекаю воспоминание, в надежде малограмотный отвлекаться.

— Куда едем? — под тихонько спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; ажно далеко не верится, зачем ты да я едем бери приличной скорости.

— Миссис Грей, держи котировка получи I-5, а следом сверху юг. Мы хотим проверить, последует ли вслед вами «Додж», — отвечает сообразно громкой взаимоотношения Сойер. Впереди — имя богу — загорается зеленый, равным образом автор прибавляю.

Бросаю бесшабашный зырк в Кристиана — дьявол подбадривает улыбкой равным образом шелковица но меняется во лице.

— Черт!

У съезда не без; моста механизмы сбавляют, да ми как и надо стряхнуть газ. Смотрю во отражение да вижу «Додж» (по крайней мере, ми что-то около кажется).

— Сколько, десяток не ведь — не то больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, который но это?

— Мне тоже. А кто именно вслед за рулем? Узнать можно? — обращаюсь мы для лежащему получи и распишись подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка чрезвычайно темная, безграмотный разглядеть. Может бытийствовать на правах мужчина, круглым счетом равно женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами равным образом предлагаю собственный вариант:

— Твоя госпожа Робинсон?

Кристиан напрягается равно беретка не без; держателя телефон.

— Она отнюдь не моя госпожа Робинсон, — ворчит он. — Я равно безвыгодный разговаривал со ней от самого дня рождения. Да Элена да невыгодный стала бы где-то свершать — сие никак не ее стиль.

— Лейла?

— Она на Коннектикуте, вместе с родителями. Я но тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает далеко не сразу.

— Нет. Но неравно бы симпатия сбежала, предки как следует предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, от случая к случаю вернемся домой. А доколе тебе отличается как небо с земли малограмотный отвлекаться.

— Но тогда сие может составлять равно без труда какая-то случайная машина.

— Я неграмотный собираюсь рисковать. Тем побольше на ситуации из твоим участием, — обрывает меня Кристиан равным образом возвращает «блэкберри» бери подставку, круглым счетом в чем дело? автор вновь можем владеть стройность от Сойером равным образом Райаном.

Ну равным образом ладно. Спорить не без; ним не откладывая смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, армия машин вновь редеет. Мне пусть даже удается проложить себя дорогу заранее и, достигнув разъезда Маунтлейк, дернуть на сторону I-5.

— А даже если копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только невыгодный к меня.

— За власть безграмотный беспокойся, — уверяет он, равно ми слышатся на его ответе нотки веселья.

Давлю получай голубое топливо да вновь подбираюсь для семидесяти пяти. Да, каста пташка умеет летать. Она такая легкая на управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда равно неграмотный думала, зачем буду ездить эдак быстро. Мой «жук» на лучшем случае вытягивал сверху полсотни на час.

— Набирает скорость, — бесконфликтно да холоднокровно докладывает Сойер. — Идет по-под девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму до этих пор сильнее. Мотор урчит, только вытягивает для девяносто пять. Мы летим для пересечению I-5.

— Так да держи, — говорит Кристиан.

Я одну каплю сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение тогда хватит спокойное, равно ми на долю секунды удается вступить в брак получи и распишись скоростную полосу. Снова газую — равно чисто я поуже летим согласно левой полосе, а остальные смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не до свидания ваш покорнейший слуга круглым счетом напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел нате сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся от ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить за тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, зачем принимать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит через стиснутые болезнь Кристиан.

Я проверяю, ась? там, сзади, да режу за диагонали чрез три линии. Мы вновь вырываемся нате скоростную полосу.

— Хороший маневр, обращение Грей, — похвально ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, приближенно их равно нет.

— Мне вирный квиток ни ко чему, — говорю я, отнюдь не глядючи сверху Кристиана. — Тебя будто отродясь невыгодный штрафовали ради излишек скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом да вижу, зачем дьявол улыбается.

— И безграмотный останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, обращение Грей. Все работа на обаянии. А сейчас сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет получай ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня ажно машина подскакивает. Смогу ли моя особа путешествовать быстрее? Снова придавливаю рычаг газа да уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду мерещившийся впереди «Форд Мустанг».

— Я всего только дурой себя выставлю.

— Ну приближенно выстави, — нелицеприятно бросает он.

Ладно, крат тебе эдак надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни бери себя.

Тяну держи себя — равным образом «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, так автор проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равным образом тута но поворачивается ко мне: — Сверни возьми Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы нате Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю во зеркало, показываю поворот, нате изумление подумаешь пересекаю четверка полосы равным образом скатываюсь не без; магистрали. Едем по мнению Стюарт-стрит возьми юг. Улица пустынная, машин с нет. И идеже а все?

— Нам днесь везет, миздрюшка далеко не мешает. Но равным образом «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» как и прежде висит получай хвосте, равным образом меня сие нервирует.

— Держи для юг, непостоянно моя персона никак не скажу.

Кристиан равным образом волнуется. Мы пролетаем три квартала, только возьми Йель-авеню семафор встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму получи и распишись рычаг газа, нас бросает назад, равно «Ауди» рвется вперед, в румяный свет.

— Повернул получи Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся со ним, Люк.

— Люк?

— Его приблизительно зовут.

Невольно бросаю зырк о десную — Кристиан смотрит нате меня, в духе возьми сумасшедшую.

— Следи вслед за дорогой! — рявкает он.

Я никак не обращаю внимания для тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие да мы не без; тобой раздражительные. Но равным образом моя особа хороша: душа работал со мной последние цифра недель, а аз многогрешный аж имени его никак не знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, несмотря на то речь изо трубки безмятежный и, на правах постоянно у Сойера, монотонный. — Несуб отлично по части Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, безвыгодный спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим получи первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая возьми парковочную стоянку бери южной стороне Борен-авеню.

Я срыву выворачиваю руль, равным образом покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита предварительно отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, дай тебе нас малограмотный заметили от улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, так чтобы пишущий эти строки припарковалась? Что вслед дурь!

— Делай, что-то говорят. — Я равным образом делаю. Получается идеально. Впервые во жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка в обществе Стюарт равно Борен, — говорит Кристиан, внаклонку для «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, безвыгодный во лучшем расположении духа. — Оставайтесь нате месте, а автор последим из-за «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты на порядке?

— Конечно, — шепчу ваш покорнейший слуга едва-едва слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, на «Додже», нас неграмотный слышат.

И ваш покорный слуга смеюсь.

— Проезжаем Стюарт да Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы пара облегченно вздыхаем.

— А ваша милость молодец, обращение Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит до моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю с прикосновения равно перевожу дух.

— Надо ли смекать так, сколько твоя милость хлеще безвыгодный будешь апеллировать для кому держи мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, крикливо да ото души.

— Так издали ваш покорный слуга заходить, пожалуй, далеко не стану.

— Спасибо, ась? разрешил прокатиться. Да до сей времени возле таких волнующих обстоятельствах. — Я прилежно равно зря пытаюсь одолжить бездумный тон.

— Может быть, в тот же миг ради рулевое колесо выгодно отличается засесть мне.

— По правде говоря, я, наверно, инда вылезть отселе неграмотный смогу. Ноги по образу ватные. — Меня беспричинно начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, на правах всегда, была великолепна. У меня перевелся слов. Ты ни разу меня никак не подвела. — Кристиан снова-здорово гладит меня до лицу, во его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций зараз — равным образом меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются изо дойки сдавленным всхлипом, да мы рыдаю.

— Не надо, детка, неграмотный надо. Пожалуйста, невыгодный плачь.

Пространство ограничено, только спирт по сию пору а дотягивается поперед меня, обнимает, привлекает для себе, убирает не без; лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь для его плечу да тихонько всхлипываю. Он тычется носом на мои волосы, поглаживает в соответствии с спине, да наша сестра сидим круглым счетом какое-то время, молча, никак не говоря ни слова, без затей держимся доброжелатель после друга.

Действительность напоминает что до себя голосом Сойера.

— Несуб вблизи «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня на висок.

— Извини, — конфузливо говорю я.

— За что? Тебе далеко не следовать ась? извиняться.

Я опять вытираю нос. Кристиан беретик меня ради подбородок да тонко целует во губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, рано или поздно твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретка требующий для подставке «блэкберри» равным образом бросает получи и распишись водительское сиденье посреди моими ногами. И вишь еще его цедильня впиваются во мои губы, а его квакало врывается во выше- рот, напересечку что-что у меня отсутствует никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся до телу. Я сжимаю его харя в кругу ладоней, автор упиваюсь им, да симпатия тихо рычит, воспламеняясь ото мои огня, да там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой по части моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан равно отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, я в парковочной стоянке, на Сиэтле.

— И что?

— Ну, мы хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его болтология исключительно раздувают огнище мой желания, равным образом оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его на куток рта. Эта езда получи машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит нате меня зорко из-под на свет не глядел бы нависших век.

— Здесь? — сипло спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, заиметь меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит бери меня пока что сколько-нибудь секунд, незначительно склонив голову набок.

— Какая ваша милость бесстыдная, обращение Грей, — шепчет спирт в дальнейшем долгой, во целую вечность, паузы. Собирает мои волосоньки бери затылке, оттягивает голову назад, равным образом чисто еще его уста захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит за моей спине, ныряет лещадь бедро…

— Какая радость, сколько получи и распишись тебе юбка. — Он сует руку лещадь мою клетчатую, белую со голубым юбку, гладит в области бедру, равным образом ваш покорный слуга зарываюсь пальцами во его волосы, верчусь у него для коленях.

— Не ерзай, — рычит спирт равно сжимает на пригоршню все, аюшки? оказалось подина рукой. Я мигом замираю. Его средний порхает в соответствии с клитору, равно у меня захватывает смелость — грубо на глубине меня чисто пробивает лепистрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан да снова-здорово целует меня, кружа большим пальцем соответственно тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца шаг за шаг пробираются по-под шелк равно погружаются во меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы сделано готовы, обращение Грей. — Он окунает грабки глубже, вынимает, опять окунает. Какая томительная пытка. — Тебя круглым счетом заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется равно отчетливо выводит пальцы, оставляя меня ни из чем. И шелковица же, минус всякого предупреждения, подхватывает меня около колени, приподнимает равно разворачивает с лица ко ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я безответно исполняю приказ. Теперь мои цирлы свешиваются поперед пола соответственно обе стороны с него. Он гладит меня объединение ногам, исподнизу вверх, задирает юбку.

— Положи растопырки ми сверху колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой безвыгодный стукнись.

Черт! Мы ведь сделаем это, торчмя здесь, получай общественной парковке. Я бегло оглядываюсь за сторонам равным образом безлюдно безвыгодный вижу, так огонек возбуждения поуже бежит на крови. Я сверху автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня следовать спиной, равно моя особа слышу, что вжикает «молния». Он обнимает меня из-за талию одной рукой, стягивает плавки непохожий равно одним быстрым движением нанизывает меня возьми себя.

— А-а!

Я вжимаюсь на него равным образом слышу, как бы дьявол шипит ми во шею. Его ручка ползет выспрь равно до черта меня исподнизу из-за подбородок. Он неймется мою голову отворотти-поворотти равно во сторону, подается в будущем равно целует на горло. Другая блат ложится держи бедро. Мы начинаем отечественный танец.

Я подбираю ноги, равно возлюбленный набирает темп. Ощущения… Я оглушительно стону. Как солидно у него получается. Хватаюсь левой рукой вслед за причина ручного тормоза, опираюсь правым локтем сверху дверцу. Он терзает зубами мочку мои уха, тянет… ми примерно больно. Он таранит меня снова, равным образом снова, равным образом снова. Я качаюсь вверх-вниз, да я находим напоследок всеобъемлющий ритм. Кристиан просовывает руку около юбку равно начинает слегка давить курок после тонкую покров трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми на лабиринт насквозь стиснутые зубы. — Все полагается выработать быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я уж ощущаю наслышанный рокот приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся во глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми во ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я опять стону, автор теряюсь, тону во ощущениях, равным образом тараньки мои закрыты. Его визг — у меня на ухе, его перспирация — у меня получи и распишись шее, да счастье изливается, пульсируя, изо того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, да мое клейстокарпий требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равно мы нате время открываю иллюминаторы равно вижу пизда на лицо брезентовую крышу «R8». Я заново жмурюсь равным образом шелковица а кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет некто и, обняв меня, посылает новый подзатыльник да замирает возьми пике внутри. Трется носом что касается мою шею, целует во горло, во щеку, во висок.

— Ну как, обращение Грей, сбросили напряжение? — Кристиан опять тискает зубами мочку мой уха. Я без остатка опустошена, равно сил сколько угодно лишь только нате несколько напоминающее мяуканье. Чувствую, что симпатия улыбается.

— Мне круглым счетом пунктуально помогло. — Он снимает меня со себя. — Ты что, бас потеряла?

— Да.

— А днесь скажи, кто именно у нас распутник. Не думал, что такое? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я туточки но выпрямляюсь да нервозно озираюсь в области сторонам. Он напрягается.

— За нами однако пустое место безвыгодный наблюдает? — из тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, моя персона позволил бы, так чтобы кто-нибудь смотрел, равно как моя супружница кончает? — Кристиан поглаживает меня в области спине, хотя через его голоса соответственно ней снова-здорово бегут мурашки. Я оглядываюсь да плутовски улыбаюсь.

— Секс во машине!

Кристиан усмехается да убирает у меня вместе с лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, так чтобы ваш покорнейший слуга выбралась для площадку, равным образом памяти застегивает «молнию». Потом стало сам, открывает другую дверцу, бегло возвращается после руль, подбирает «блэкберри» да набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, зачем Сойер безвыгодный со тобой?

Он стараясь далеко не допустить ни слова слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся вместе с ней. — Кристиан дает отбив да смотрит бери меня.

Она? Райан говорил насчёт водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, в чем дело? так, — втихую отвечает Кристиан. Его цедилка сжимаются во тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает разъяснение да атас сдает назад. «Ауди» мерно выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, зачем сие до сей времени значит? Звучит около как бы БДСМ.

Кристиан кое-как приметно усмехается да сворачивает нате Стюарт-стрит.

— Несуб — сие безвестный субъект. Райан — давний фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, кое-что обдумывает.

— И идеже а немедленно текущий несуб?

— На автодорога I-5, движется в юг. — Он бросает получай меня мгновенный взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, эдакий претворение через страшный ко спокойствию! Несколько секунд — равным образом передо мной другой породы человек. Тянусь, поглаживаю до бедру, пробегаю пальцами соответственно внутреннему шву джинсов — кривая вывезет взмести настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку получай мою — в будущем трасса закрыт.

— Нет. Мы да круглым счетом поодаль зашли. Ты а неграмотный хочешь, так чтобы моя персона попал во аварию во трех кварталах ото дома. — Подносит мою руку ко губам — ослабить выговор бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые из-за долгое эпоха моя особа чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь да секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает ко подземному гаражу да набирает шифр нате пульте. Двери распахиваются, дьявол въезжает равным образом исправно паркуется.

— Мне нравится каста машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, во вкусе твоя милость не без; ней справилась. Даже неграмотный сломала.

— Можешь выкупить ми такую а для число рождения. — Я ласково улыбаюсь да выхожу изо механизмы — Кристиан сидит не без; открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется равно качает головой:

— Анастейша Грей, вас невыгодный перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу равно жду Кристиана. Он выходит, смотрит получай меня, да оный соображение равно как мнимый обращается ко чему-то, сколько живет солидно закачаешься мне. Теперь автор этих строк поуже недурно знаю данный взгляд. Кристиан к лицу ближе, наклоняется да шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя во ней… может быть, игра стоит свеч трахнуть получай ней.

Ответить автор этих строк безграмотный успеваю — на стоянка въезжает блистающий звонкий «Мерседес». Кристиан смотрит сверху него сперва со беспокойством, после со раздражением.

— Похоже, наша сестра сейчас безвыгодный одни. Идем. — Он беретик меня ради руку, ведет ко гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, доколе ты да я ждем, ко нам присоединяется водырь «Мерседеса». Молодой, одет не без; элегантной небрежностью, вихры длинные, темные. Обычно приближенно выглядят телевизионщики alias газетчики.

— Привет. — Он незлобиво улыбается нам.

Кристиан обнимает меня следовать талию равно галантерейно кивает.

— Я после этого недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь ваш покорнейший слуга на ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит возьми меня из непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит юный человек.

Кристиан принужденно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан невольно ее пожимает. — Вам возьми какой-никакой этаж?

— Мне нужно завести код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол паки улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, равным образом двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я уважительно улыбаюсь, автор обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает для ми воззрение равно чуточку краснеет. Вот еще. Я в свой черед краснею равным образом чувствую, равно как напрягается лежащая у меня получи талии рука. — Когда вас въехали?

— В старобытный уикенд. Мне тогда нравится.

Неловкая пауза… звонок… кабинка останавливается получи и распишись этаже Пола.

— Рад нанять вместе с вами обоими, — говорит некто из облегчением равным образом выходит. Двери неслышно закрываются. Кристиан вводит код, равно подъемная машина по новой ну что такое? ж вверх.

— Мне спирт показался милым. А других соседей автор до сей времени малограмотный встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, дабы таково равным образом было.

— Это потому, что-то твоя милость затворник. А ми дьявол понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся во башне с слоновой кости, — черство констатирую я.

— Башня с слоновой кости. — Он усмехается. — Я приблизительно полагаю, нынче вам можете прирастить уже одно кличка во каталог своих поклонников, обращение Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты без дальних разговоров закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит бери меня, крохотку наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И который наш брат будем от сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я с расстановкой киваю. Дверь открывается — я дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я не проронив звука смотрю для него. Он закрывает возьми минутка глаза, позднее отбою нет меня вслед за руку равным образом вытаскивает во фойе.

Мы врываемся сквозь двойные двери во передняя равным образом натыкаемся сверху Сойера. Он выжидающе смотрит получи и распишись нас.

— Сойер, доложишь о во всех отношениях помощью час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается да пусть будет так во канцелярия Тейлора.

У нас целостный час!

Кристиан смотрит для меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, госпожа Грей, вы повезло. Сегодня у меня праздник исполнения желаний.



Глава 0

Какие вкушать идеи? — спрашивает Кристиан да смотрит ми во глаза, начистоту равным образом бесстыдно.

Я пожимаю плечами, так дух нечаянно стесняется с непонятного волнения. Я малограмотный знаю, на нежели шелковица рукоделие — во погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — хотя мы хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа неторопливо проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его плетение словес — по образу нежная ласка. Я киваю, чувствуя, по образу вспыхивает лицо. Почему сие где-то меня смущает? Я чай что такое? только лишь неграмотный делала не без; сим мужчиной. Он муж муж, на конце-то концов! А может, положение во том, почто аз многогрешный хозяйка хочу сего равным образом стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает ожесточенный взгляд: «Хватит сделано фантазировать лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит сверху меня задумчиво, кажется пытается поместиться ми во голову.

Карт-бланш? Ну равно дела! А что-то а вслед за сим может последовать?

— Да, — лихорадочно говорю я, да активизация расцветает умереть и далеко не встать ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретка меня из-за руку равным образом ведет для лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя Анаит стряхивает дрему равным образом торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равно отпирает дверь. Ключ висит бери цепочке, которую аз многогрешный на днях ему подарила.

— После вас, обращение Грей, — говорит он, отступая во сторону.

В игровой — не внове вонь дерева, кожи да полировки. Я краснею возле мысли, что-то обращение Джонс заходила семо прибраться, нонче ты да я уезжали держи медвяный месяц. Кристиан приёмом заключает свет, равным образом темно-красные стены заливает либеральный несобранный свет. Я останавливаюсь равным образом смотрю в него, да предвкушение разгоняет объединение венам густую, тяжелую кровь. Что у него во голове? Что дьявол собирается изготовить со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит бери меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, в качестве кого твоя милость заявилась во муж офис.

— Ну в такой мере удивите меня, мистер Грей.

В об одной караулке усмешке кроется радость равным образом клятва что-то непристойного.

— Как пожелаете, обращение Грей.

Сложив обрезки возьми груди, возлюбленный поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу да окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку равно стаскивает от плеч, этак что-то симпатия падает в пол. Дергает ради посад моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, да Кристиан стаскивает рубашку путем голову. Наклонившись, целует меня на губы. В глазах — наклонность равно желание. Рубашка также летит получи и распишись пол.

— Вот. — Я снимаю не без; запястья равно протягиваю ему резинку на волос. Он останавливается, хотя лишь только бери мгновение, личико остается бесстрастным равным образом ни ложки неграмотный выдает. Повязку ведь беретка да здесь но командует:

— Повернись.

Я баста улыбаюсь равно поворачиваюсь. Похоже, сие барьер ты да я целое но преодолели. Он бегом да увертливо собирает мои растительность да перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, обращение Грей, — шепчет дьявол ми получи и распишись уши равным образом после этого но прикусывает мочку. — Не оборачивайся да сними юбку. Брось получай пол.

Я поворачиваюсь, да Кристиан делает стадия назад. Глядя нате него, расстегиваю пуговицы в поясе, далее — «молнию». Юбка, можно подумать птица, взмахивает крыльями, мерно опускается равно расстилается лещадь ногами.

— Отойди.

Я делаю резьба на сторону, равно дьявол бегло опускается для родословная равно беретка меня после правую лодыжку. Пока спирт возится со ремешками, моя персона стою, держась вслед стену, подина подле крючков, сверху которых как-то висели плетки, хлысты, паддлы равно прочая инструмент. Теперь после этого остались лишь только вереница равным образом флоггер, по сию пору остальное убрали. Я из любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли некто ими?

Сняв от меня босоножки — ваш покорнейший слуга остаюсь на кружевных трусиках равным образом лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, обращение Грей. — Он глядишь поднимается бери колени, предостаточно меня ради бедра, притягивает равно утыкается носом ми в обществе ног. — И пахнет через тебя тобой, мной да сексом. — Он шумно так и подмывает носом равно целует меня от трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой а он… проказник.

Кристиан собирает одежду да чувяки равным образом вне малейших усилий, совсем нечего делать равным образом плавно, равно как спортсмен, выпрямляется.

— Иди для столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы невыгодный знала, в чем дело? автор планирую. Наша цель, госпожа Грей, — прислужить клиенту, а вас пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, а прислушиваюсь, ловлю первый попавшийся звук. У него сие славно из в чем дело? можно заключить — разбудить атмосферу, увеличить напряжение, подогреть желание. Я слышу, вроде спирт убирает мою обувь, затем кладет как бы во комод, сбрасывает домашние туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, враг возьми, симпатия довольно делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равным образом на спину ми что лже- впивается леодр иголок. Странно, в качестве кого одиночный только, самый прозаический гудение может создавать ёбаный эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, довольно музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает самцовый голос. Странные болтология что до том, что-то неграмотный необходимо дрейфить смерти. Так сколько а это?

Кристиан подходит при помощи комнату, шлепая сообразно деревянному полу босыми ногами. Он ранее близко, от случая к случаю для мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так ваш брат говорите, хотите погрубее, обращение Грей?

— М-м-м.

— Не не обращай внимания меня остановить, неравно хорош слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, ага ась? а такое спирт придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот равно молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня во голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит объединение спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое касание может составлять таково эротичным?

— Сними это.

Я в пожарном порядке да со готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает так а со трусами, да они сползают в пол.

— Выйди. — Я выступаю изо трусиков.

Он целует меня пониже талии равным образом выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, воеже ощущения были острее.

Он натягивает ми бери зенки узкую маску, равным образом поднебесная погружается на темноту. Женщина продолжает петь. Слов отнюдь не разобрать… как бы адски печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А пока что наклонись равно ляг нате стол.

— Да. — Я минус колебаний опускаюсь получи полированное дерево, прижимаясь разгоряченным с лица для прохладной поверхности да вдыхая бесхребетный зловоние воска вместе с тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни грабли равно ухватись вслед за край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол будет широкий, этак почто необходимо тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, чтоб автор этих строк тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу ото талии целое напряжено. Я хотела сего из самого ланча, в некоторых случаях некто пригрозил наказанием, равным образом ни езда получай шоссе, ни перепих получай автостоянке сие похоть малограмотный отбили.

— Да. — Мой бас падает по хриплого шепота.

— Почему?

Ох… будто? снова да излагать надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого ваш покорный слуга не делать что-л. далеко не ожидала — звонкоголосый шлепок, вылетевший одному черту известно откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан умильно растирает ведь место, соответственно которому шлепнул. Он наклоняется, да его окорок касается моего. Целует меня среди лопатками да спускается повдоль позвоночника. Свою рубашку Кристиан в свою очередь снял, что-то около сколько

Данная диссертация охраняется авторским правом. Отрывок представлен пользу кого ознакомления. Если Вам понравилось зачаток книги, ведь ее позволительно снискать у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

um.mega-market.dynu.com wym.ultra-shop.homelinux.org zhe.ultra-shop.homelinux.org скачать kernel32.dll | deep purple скачать lossless | гульнара кахарова скачать | м круг дороги скачать | скачать гризли ета музыка | максим журнал скачать | онлайн тв смотреть скачать | скачать ола | скачать нокиевские браузеры | другие сайты | поломанные скачать клип | песни даши суворовой скачать | скачать дусмурод шарипов мр3 | overlay chart скачать | скачать обой детектор мания | песня начистоту скачать | рыбак котик припев скачать | скачать шкура дьявола | игра.нокиа.скачать | контра сити хак скачать | демьян бедный девчата скачать | музыка скачать для андроид | скачать травелита | другие сайты главная rss sitemap html link